Вступление в наследство не прерывает течение срока исковой давности
ФАС Северо-Кавказского округа пояснил, что течение срока исковой давности не прерывается вследствие такого юридического факта, как вступление в наследство.
ФАС Северо-Кавказского округа в Постановлении № А63-18839/2009 от 21.05.2012 пояснил, что течение срока исковой давности не прерывается вследствие такого юридического факта, как вступление в наследство.
ФАС отметил, что исковой давностью признается срок для защиты по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности установлен в три года. Течение срока исковой давности прерывается, в частности, совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. После перерыва течение срока исковой давности начинается заново; время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок.
Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
В силу универсального правопреемства истцы являются стороной заемных правоотношений. Поскольку права и обязанности переходят к ним в том же объеме, который принадлежал наследодателю, то течение срока исковой давности не подлежит изменению на основании такого юридического факта, как вступление в наследство.
Ссылки по теме:
Суд отказал во взыскании задолженности с подрядчика в связи с истечением срока исковой давности . Заказчик доказал обратное и добился отмены решения – Клерк.Ру, 16.05.12
Частичная уплата долга прерывает срок исковой давности – Клерк.Ру, 15.05.12
Суды придавали обратную силу норме о сроках подачи заявления, отказывая в решении вопроса о судебных расходах. Компания отстояла свои права в ВАС РФ – Клерк.Ру, 14.05.12
Сайты по теме:
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.