Уголовникам ограничили пассивное избирательное право
Владимир Путин внес в законодательство изменения, ограничивающие пассивное избирательное право граждан, имеющих судимость за совершение тяжких преступлений.
Владимир Путин внес в законодательство изменения, ограничивающие пассивное избирательное право граждан, имеющих судимость за совершение тяжких преступлений.
Как сообщает пресс-служба Кремля, законом ограничивается пассивное избирательное право граждан, имеющих неснятую и непогашенную судимость за совершение тяжких или особо тяжких преступлений либо имевших судимость за совершение указанных преступлений. Регулирование данного вопроса осуществлено на основании постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10 октября 2013 года № 20-П.
Если в соответствии с новым уголовным законом деяние, за совершение которого был осуждён гражданин, не признаётся тяжким или особо тяжким преступлением, действие ограничения пассивного избирательного права прекращается со дня вступления в силу этого уголовного закона.
Если в соответствии с новым уголовным законом тяжкое преступление, за совершение которого был осуждён гражданин, признаётся особо тяжким преступлением или особо тяжкое преступление, за совершение которого был осуждён гражданин, признаётся тяжким преступлением, ограничения пассивного избирательного права действуют до истечения 10 лет со дня снятия или погашения судимости.
Одновременно предусматривается, что в избирательных документах указываются сведения не только о наличии у кандидата неснятой и непогашенной судимости, но и о когда-либо имевшейся у него судимости.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.