Расширяется перечень обязанностей судебных приставов
Совет Федерации одобрил Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О судебных приставах» и Федеральный закон «Об исполнительном производстве» в части уточнения положений законодательства об исполнительном производстве.
Совет Федерации одобрил Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О судебных приставах» и Федеральный закон «Об исполнительном производстве» в части уточнения положений законодательства об исполнительном производстве.
Как сообщает пресс-служба Совета Федерации, законом вводится обязанность судебного пристава не разглашать сведения, составляющие личную и семейную тайну, а также не допускать совершение исполнительных действий для достижения целей и решения задач, не предусмотренных законодательством об исполнительном производстве.
Устанавливаются основания, условия и порядок создания групп судебных приставов-исполнителей, регламентируется порядок взаимодействия судебных приставов внутри такой группы.
Перечень оснований для прекращения исполнительного производства судом дополнен основанием «в связи с внесением записи об исключении юридического лица (взыскателя-организации или должника-организации) из единого государственного реестра юридических лиц».
Предусматривается, что при отмене судебного акта, ставшего основанием для прекращения исполнительного производства, либо изменении обстоятельств, послуживших основанием для прекращения исполнительного производства, оно возобновляется по заявлению взыскателя или инициативе судебного пристава-исполнителя.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.