Уровень вредоносной активности в России повышается с каждым годом
За прошлый год Россия поднялась с десятого на шестое место в мировом рейтинге хакерской активности.
За прошлый год Россия поднялась с десятого на шестое место в мировом рейтинге хакерской активности. Об этом 3 мая в ходе пресс-конференции, посвященной презентации ежегодного аналитического отчета корпорации Symantec об угрозах Интернет-безопасности, сообщил технический директор Symantec в России и СНГ Николай Починок. С места события передает корреспондент Клерк.Ру Сергей Васильев.
Согласно отчету Symantec, в 2011 году Россия заняла шестое место в мире по уровню вредносной активности в интернете (год назад она занимала десятую позицию). При этом наша страна находится на третьем месте по количеству спам-зомби, а отдельно взятая Москва занимает 11 место в мире по числу ботов (вредоносных программ, автоматически выполняющих действия вместо людей, зачастую без их согласия). Правда, стоит отметить, что лидер последнего антирейтинга - город Тайбэй (Тайвань) по числу ботов превосходит Москву более чем в 8 раз.
За 2011 год Россия совершила два существенных скачка в мировых рейтингах. Она поднялась с 6 на 3 место по количеству спама (на первом и втором местах - Индия и Вьетнам) и с 8 на 5 место по количеству сетевых атак (впереди остались Китай, США, Великобритания и Германия). Отдельно взятая Москва занимает 11 место в мире по количеству активных ботов в сети.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.