Налоговая тайна: законный щит или прикрытие для избранных (рассказ про ответ ФНС из губернии Х)

Напомню, я рассматриваю реальную историю: в 2023 году сторонами заключён предварительный договор купли-продажи недвижимости, по которому покупатель перечислил продавцу аванс. В итоге недвижимость не отдают, деньги не возвращают. Покупатель помимо обращения в полицию и прокуратуру, обратился в налоговую инспекцию по месту учёта продавца с заявлением о «возможном» налоговом правонарушении — неуплате НДФЛ с полученного аванса.

Суть нарушения. В соответствии с позицией Минфина, изложенной в письме от 14.07.2008 г. № 03-04-05-01/254, доход в виде аванса по предварительному договору купли-продажи включается в налоговую базу по НДФЛ в том налоговом периоде, в котором он был получен, независимо от того, состоялась ли основная сделка. Я писала об этом здесь.

На днях клиентом был получен ответ. Инспекция ответила, что информация принята к сведению, в отношении указанного лица будут проведены мероприятия налогового контроля. Однако в предоставлении информации о результатах контроля заявителю отказано со ссылкой на статью 102 НК РФ (налоговая тайна).

Прежде чем переходить к формально-юридическому анализу ответа налоговой инспекции, стоит отметить один контекстуальный нюанс. Регион (даже не регион, а его часть, хотя возможно это более обширная проблема) с представителями исполнительной власти которого нам «повезло» общаться – это регион со сложившейся спецификой деловой этики, где отдельные категории предпринимателей, особенно те, кто оперирует крупными суммами, иногда обладают нетипично широкими возможностями влияния на ход административных процедур. Не берусь утверждать, что именно этот случай относится к таким, но общая статистика обращений в правоохранительные и контролирующие органы данного субъекта РФ показывает — ответы по типу «информация принята к сведению, а сообщать ничего не будем» встречаются там слишком часто. Это не юридический факт, но эмпирическое наблюдение, которое не стоит сбрасывать со счетов.

Итак, вопрос, который я разбираю – правомерен ли такой ответ?

Пп. 3 п. 1 ст. 102 НК прямо устанавливает, что не является налоговой тайной информация:

• о нарушениях законодательства о налогах и сборах (в том числе суммах недоимки и задолженности по пеням и штрафам при их наличии);

• о мерах ответственности за эти нарушения.

В своём обращении заявитель просил подтвердить сам факт наличия/отсутствия нарушения и сообщить о принятых мерах. Такая информация прямо выведена законом из режима налоговой тайны.

ФНС России в письме от 11.06.2025 № СД-17-2/1581@ разъяснила, что налоговые органы не вправе предоставлять заявителю информацию, ставшую известной по результатам налогового контроля, ссылаясь на пп. 8 п.1 ст. 32, п. 4 ст.82 и ст.102 НК.

Однако данное разъяснение является ведомственным толкованием, которое:

• полностью игнорирует прямое исключение, установленное пп.3 п. 1 ст. 102 НК;

• не имеет статуса нормативного правового акта и не может ограничивать права граждан, предоставленные законом;

• ограничивает право гражданина на получение от государственного органа, его должностных лиц информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы, предусмотренное ч. 2 ст. 8 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ . А получение информации от которой зависит право гражданина на возврат единственного жилья либо денег, за него оплаченных, непосредственно затрагивает и права и свободы.

В соответствии с п. 2 ст.4 НК акты федеральных органов исполнительной власти не могут изменять или дополнять законодательство о налогах и сборах.

Инспекция в своём ответе ссылается на статью 102 НК без учёта предусмотренных ею исключений. Формально она права в том, что:

1. Не может разглашать налоговую тайну третьим лицам.

2. Не обязана сообщать третьим лицам детализированные сведения о налогоплательщике.

Однако эти аргументы не работают в части информации, которая прямо исключена из налоговой тайны законом.

Хочу подкрепить позицию налоговой еще и этой информацией — Минфин в письме от 28.02.2017 № 03-02-08/11040 разъяснил, что предоставление детализированных сведений о нарушениях одного физического лица другому Кодексом не предусмотрено.

Но эти можно трактовать и так — заявителю могут не сообщить точную сумму доначислений или детали нарушений, но обязаны подтвердить сам факт наличия/отсутствия нарушения и сообщить о принятых мерах (составлен ли акт, возбуждено ли дело, вынесено ли решение).

Впрочем, не будем строить предположений. Одно можно сказать с уверенностью. Если фигурант этой истории действительно сумел выстроить устойчивые неформальные отношения с отдельными представителями властных структур в регионе, то полученный ответ — не столько юридическая позиция, сколько ожидаемый административный ритуал. Закон в таких случаях часто уступает место управленческой целесообразности.

Но это уже тема для другого, более деликатного разговора, который я, пожалуй, оставлю за рамками этого блога. Главное, что мы с вами, коллеги, знаем — правильный алгоритм действий от этого не меняется — обжаловать, требовать, добиваться. Даже если на другом конце провода у оппонента «свой человек».

В конце концов, для нас результатом будет считаться проведенная проверка и привлечение к ответственности, а не письмо с результатами. Поскольку ни МВД, ни Прокуратура до настоящего момента этого ни сделали.

Продолжение следует. Если у вас есть опыт обжалования подобных отказов или иная судебная практика по данному вопросу — приглашаю к обсуждению в комментариях.