Вексель - один из старейших финансовых инструментов, который активно используется в схемах вывода активов. Его привлекательность для недобросовестных участников оборота объясняется несколькими факторами: вексель является ценной бумагой, подтверждающей безусловное денежное обязательство, он может свободно передаваться по индоссаменту, а его реальная стоимость зачастую сложна для оценки. В отличие от прямых переводов денежных средств, операции с векселями создают дополнительный «слой» между должником и конечным получателем, что затрудняет отслеживание движения активов.
1. Суть схемы: как векселя становятся каналом вывода.
Классическая вексельная схема в контексте вывода активов строится по следующему алгоритму:
1. Получение ликвидного актива. Компания получает кредит, заём или иное финансирование от банка или аффилированной структуры. Средства поступают на расчётный счёт.
2. Конвертация в векселя. После поступления денег компания приобретает векселя. Как правило, того же банка, который выдал кредит, или крупного банка с высокой репутацией. На балансе кредитора появляется вексель, а денежные средства «исчезают» из ликвидной формы.
3. Передача по цепочке. Векселя передаются аффилированным компаниям или физическим лицам по договорам купли-продажи или индоссаментам. Цепочка может включать несколько звеньев, что усложняет выявление конечного выгодоприобретателя.
4. Предъявление к погашению. Конечный держатель векселя предъявляет его к оплате в банк-эмитент и получает денежные средства. Формально это законная операция: вексель подлинный, обязательство безусловное. Но фактически активы выведены из компании-должника.
Ключевая проблема для кредиторов и конкурсных управляющих заключается в том, что вексель как ценная бумага защищён принципом абстрактности: обязательство по нему не зависит от оснований его выдачи. Даже если сделка, в результате которой вексель попал к держателю, была фиктивной, сам вексель остаётся действительным, и банк-эмитент обязан его оплатить. Это создаёт серьёзные сложности при оспаривании таких операций в банкротстве.
2. Судебные кейсы: как суды оценивают вексельные схемы.
Один из самых громких кейсов последнего времени - уголовное дело о хищении векселя стоимостью 7,5 млрд рублей у госкорпорации ВЭБ. По версии следствия, бывший председатель правления Связь-Банка Денис Ноздрачев и его первый заместитель Александр Копейко во время санации кредитной организации незаконно завладели ценным активом.
Схема, по данным следствия, выглядела следующим образом: вексель приобрело ООО «Компания Благо», затем через цепочку договоров купли-продажи и уступки прав требования актив перешёл к управляющей компании «Траст Центр», единственным учредителем которой, по версии правоохранительных органов, являлся сам Ноздрачев. Следствие считает, что руководитель банка использовал служебное положение для осуществления этой схемы.
На момент описываемых событий 99,77% акций Связь-Банка принадлежало ВЭБу. Санация банка началась в 2008 году и продолжалась 11 лет, а в 2020 году он был присоединён к Промсвязьбанку. Оба фигуранта вину не признают. При этом в материалах дела указано, что в предполагаемую преступную группу входили также пока не установленные следствием «сотрудники и руководители» ВЭБа, что позволяет расширить круг обвиняемых.
Этот кейс показателен тем, что демонстрирует, что даже в структурах с государственным участием и жёстким контролем вексельные схемы могут использоваться для вывода активов на миллиардные суммы.
В деле о банкротстве ООО «ТЛХ» (№ А40-215081/2019) суды установили схему, в которой векселя использовались для вывода кредитных средств на аффилированные компании в предбанкротный период.
Механизм был следующим: ООО «ТЛХ» получило от АО «Банк Русский Стандарт» транши по кредитной линии в октябре-ноябре 2018 года на общую сумму 345,1 млн рублей. Практически сразу - следующими одной или несколькими бухгалтерскими проводками - 335,08 млн рублей были переведены ООО «Росагроимпорт». На эти средства «Росагроимпорт» приобрело векселя ПАО «Сбербанк» на сумму 149,5 млн рублей и передало их различными способами взаимосвязанным компаниям и физическим лицам по цепочкам сделок.
Суды отметили, что приобретение векселей на столь значительную сумму с целью их практически одномоментной передачи иным лицам никак экономически не обосновано и нецелесообразно. Единственным мотивом совершения подобных действий является вывод денежных средств. Деятельность ООО «Росагроимпорт» не была связана с выдачей займов и вексельным оборотом, что указывает на отсутствие признаков обычной хозяйственной деятельности.
Суды также обратили внимание на то, что все хозяйственные операции осуществлялись путём передачи наличных денежных средств, с оформлением документов первичного учёта с нарушением бухгалтерской дисциплины, что в совокупности указывает на притворность сделок, направленных исключительно на вывод денежных средств должника.
Примечательно, что факт смерти одного из участников цепочки сделок купли-продажи векселей не помешал признанию сделок недействительными, поскольку конечным приобретателем векселей являлось действующее юридическое лицо.
Арбитражный суд Уральского округа вернул на новое рассмотрение заявление конкурсного управляющего Башкирского птицеводческого комплекса им. М. Гафури (БПК, выпускал продукцию под маркой «Индюшкин») о признании недействительными сделок по передаче простых векселей Уралкапиталбанка.
Конкурсный управляющий считает, что вексельные операции на 2,68 млрд рублей, проведённые в 2014–2015 годах, были направлены на выведение средств займа от компании «Урал-Инвест» через птицеводческое предприятие и аффилированные фирмы.
Схема, по версии заявителей, выглядела так: средства кредита, который БПК получил в 2014 году от ООО «Урал-Инвест», были «транзитом» выведены из компании. Руководство БПК сразу же после получения денег обменяло их на векселя Уралкапиталбанка, а затем передало ценные бумаги 11 компаниям, в том числе самому банку, которые и предъявили их для оплаты.
По мнению заявителей, все получатели простых векселей Уралкапиталбанка были заинтересованными по отношению к должнику лицами, поскольку контролировались бывшим директором и совладельцем БПК Дамиром Камиловым и его партнёром, бывшим депутатом Госдумы Марселем Юсуповым.
Однако суды первой и апелляционной инстанций не увидели нарушений. Они сочли, что конкурсный управляющий не доказал причинения вреда БПК при передаче векселей. А тот факт, что все участники цепочки были аффилированы друг с другом, не говорит о том, что их действия были злонамеренны - компании просто расплачивались друг с другом удобным им способом. Более того, суды пришли к выводу, что конкурсный управляющий пропустил сроки исковой давности.
Этот кейс демонстрирует важную проблему. Аффилированность сама по себе не является доказательством злонамеренности. Суды требуют доказать наличие умысла на причинение вреда кредиторам, что в вексельных схемах сделать крайне сложно.
Савеловский районный суд Москвы заочно приговорил бывшего председателя правления Русстройбанка Андрея Струкова к восьми годам лишения свободы, а его гражданскую супругу Ольгу Сорокину - к семи годам. Оба фигуранта, с 2016 года проживающие в США, признаны виновными в мошенничестве с векселями на сумму более $2 млн.
Механизм схемы: две компании, принадлежавшие Ольге Сорокиной, — «Русфрансальянс» и «ИРФЕ-Центрум» - выпустили векселя, которые авалировал от имени Русстройбанка лично Андрей Струков. Привлекательность ценных бумаг объяснялась высокой процентной ставкой, доходившей до 12% годовых в валюте.
По данным следствия, в период с декабря 2011 по август 2015 года таких векселей было выпущено на 5 млрд рублей. Суть махинаций заключалась в том, что полученные за ценные бумаги деньги ни на счета, ни в кассу ООО «Русфрансальянс» и ООО «ИРФЕ-Центрум» не вносились. Все средства выводились за границу. В частности, получаемые в России деньги Струков якобы вкладывал в модельный бизнес своей супруги, являвшейся совладелицей французского дома моды IRFE, и в 2017 году на её имя был приобретён дом моды Maison IRFE в Нью-Йорке.
Русстройбанк утратил лицензию в декабре 2015 года из-за неисполнения обязательств перед кредиторами и проведения сомнительных транзитных операций. Обязательства банка перед кредиторами составили более 28,5 млрд рублей, из которых 22,4 млрд рублей приходилось на вклады физических лиц.
Этот кейс важен тем, что демонстрирует, что векселя могут использоваться не только для вывода средств из компании, но и для создания фиктивных обязательств перед банком, которые впоследствии «съедают» конкурсную массу при банкротстве.
В деле о выводе активов из банка «Российский капитал» первый замгендиректора АСВ Валерий Мирошников описал следующую схему. Незалолго до первичной санации банка осенью 2008 года «Российский капитал», которым тогда руководила Ирина Киреева, выдавал заведомо невозвратные кредиты компаниям, не ведущим хозяйственной деятельности.
Механизм: кредит приходил на расчётный счёт такой компании в том же банке, далее средства внутри банка перебрасывались со счёта на счёт, и в конце концов с одного из счетов покупался вексель самого банка. То есть в активах появлялся кредит, а в пассивах - векселя, принадлежавшие некой компании-клиенту банка.
Физически ущерб реализовался в период санации банка под управлением Национального резервного банка. Когда в «Российском капитале» появились средства от ЦБ (8 млрд рублей), эмитированные в 2008 году векселя банка были предъявлены к погашению и погашены. Поскольку источник оплаты подлинных векселей их первичными владельцами был фиктивным, погашение этих бумаг было фактически легализованным выводом активов из банка.
Александр Лебедев, контролировавший НРБ, объяснил погашение векселей тем, что они были подлинными: «Мы проверили - деваться некуда: настоящие векселя, надо гасить, или они нас обанкротят».
Этот кейс иллюстрирует главную проблему вексельных схем: абстрактность вексельного обязательства делает его действительным даже при фиктивности первоначальной сделки.
3. Почему вексельные схемы так устойчивы?
Вексельные схемы сохраняют популярность в схемах вывода активов по нескольким причинам:
1. Абстрактность векселя.
Вексельное обязательство не зависит от оснований его выдачи. Даже если сделка, в результате которой вексель был выпущен или передан, будет признана недействительной, обязанность по оплате векселя сохраняется перед добросовестным держателем.
2. Свободная передача.
Вексель может передаваться по индоссаменту без регистрации перехода прав, что позволяет создавать длинные цепочки держателей, затрудняющие выявление конечного выгодоприобретателя.
3. Сложность оценки.
Реальная стоимость векселя зависит от платёжеспособности векселедателя и авалиста, что делает её субъективной и сложной для оспаривания.
4. Судебная практика неоднородна.
Как показывают кейсы, суды требуют доказать не только аффилированность участников, но и умысел на причинение вреда кредиторам, что в вексельных схемах сделать крайне сложно. Дело «Индюшкина» - яркий пример: несмотря на очевидную цепочку аффилированных лиц, суды первых инстанций не увидели нарушений.
5. Банкротство как усилитель.
В предбанкротный период, когда компания уже имеет значительную кредиторскую задолженность, вывод ликвидных активов через векселя причиняет максимальный вред кредиторам, но при этом сам должник может не показывать признаков неплатёжеспособности вплоть до момента подачи заявления.
4. Как выявляются вексельные схемы?
Несмотря на сложности, вексельные схемы всё же выявляются как в рамках процедур банкротства, так и в ходе налоговых проверок. Ключевые «красные флаги»:
– приобретение векселей на значительную сумму с целью их практически одномоментной передачи иным лицам без экономического обоснования;
– несоответствие вексельного оборота профилю деятельности компании: если компания не занимается выдачей займов и вексельным оборотом, приобретение векселей на сотни миллионов рублей выглядит подозрительно;
– использование наличных расчётов при передаче векселей и нарушение бухгалтерской дисциплины;
– наличие в цепочке сделок лиц, которые не могут быть допрошены (умершие, номинальные руководители), что используется для создания «тупиков» в расследовании;
– передача векселей незадолго до банкротства при наличии значительной кредиторской задолженности.
5. Вывод.
Вексельные схемы остаются одним из наиболее сложных для оспаривания инструментов вывода активов. Абстрактность вексельного обязательства, свобода передачи ценных бумаг и неоднородная судебная практика создают условия, при которых даже очевидные схемы не всегда признаются недействительными.
Однако практика последних лет показывает, что суды всё чаще обращают внимание на экономическую суть операций, а не их формальное соответствие закону. Если приобретение векселей не имеет разумного делового обоснования, если цепочка их передачи состоит из аффилированных лиц, а конечный держатель предъявляет их к оплате в банк-эмитент, - такие операции могут быть признаны притворными сделками, направленными на вывод активов.
Ключевой урок из рассмотренных кейсов: формальная законность каждой отдельной операции в цепочке не означает законности всей схемы в целом. Суды и правоохранительные органы всё чаще оценивают совокупность обстоятельств, а не отдельные сделки.