Сказка про Кощея Бессмертного и проблемы с активами
Налогообложение очень похоже на молочное животноводство. Главная задача: извлечь максимум молока при минимуме мычания. © Терри Пратчетт.
Маленький бухгалтер сегодня был занят, очень занят: он сушил уже третий раз за неделю носовой платок. После встречи с Водяным, где он навел порядок, его мечта была только об одном: квартальный отчет, сверка остатков, горячий чай и никаких приключений.
Но порядок — он как покой: наступает только тогда, когда кто-нибудь его нарушает.
Сегодня утро не обошлось без гостей: только маленький бухгалтер сел завтракать, как в калитку постучали. На пороге стоял Счетоводкин. Лицо у него выражало смесь ужаса и восторга — по таблице опасностей это соответствовало уровню «пишите завещание и завтракайте».
— Счетоводкин, ты опять некстати, — вздохнул маленький бухгалтер. — Ты единственный человек, который приходит с лицом «пишите завещание» дважды в неделю.
— Хуже! Намного! — выдохнул Счетоводкин. — По лесу Слух ходит и всех пугает. Баба-Яга передала мне это через лесовичков: Кощей Бессмертный попал!
— Не понял? — озабоченно посмотрел маленький бухгалтер на Счетоводкина. — В кого попал? Куда попал? В беду что ли попал?
— В амнистию! Представляешь? — Счетоводкин тут поперхнулся. — Объявили, слышь, амнистию капиталов в Тридевятом царстве. Кто скрытое имущество добровольно задекларирует — тому пени прощают. Весь лес ходит возбужденный. Яга уже третью избушку переписывает на себя, Водяной озеро в залог оформляет, даже Леший вышел из запоя и запил уже по-новому, с квитанциями. Один Кощей сидит и не сдает.
— А почему не сдает-то?
— Дык, понимаешь, он… — Счетоводкин понизил голос до заговорщицкого шепота, — тысячу лет не сдавал. Вообще никогда. У него же все богатство в сундуке, а сундук под дубом, а дуб в лесу, а лес, считай, ничейный. Ну, от слова совсем ничейный! А смерть у него в игле, а игла в яйце, а яйцо в утке. Декларировать нечего и прятать нечего — идеальная схема!
Маленький бухгалтер медленно достал блокнот.
— Счетоводкин, схема, в которой нечего декларировать, — это не схема. Это будущая выездная проверка.
— Так иди и скажи ему это!
— Зачем же это я к нему пойду? Ты в своем уме, Счетоводкин? Может, ты болен?
Счетоводкин только нетерпеливо махнул рукой.
— А затем, — лукаво сказал Счетоводкин, — что Яга обещает тому, кто уговорит Кощея пройти амнистию, три мешка золота. Из Кощеевых же запасов. За счет экономии на пени.
— Ну и зачем мне чужое Кощеево золото? Не нужно оно мне. У меня все есть, больше мне не надобно.
— Ну, тебе, может, и не надобно. Подумай тогда о друзьях, соседях. Им-то оно пригодится. — Тут Счетоводкин как-то странно загляделся на облака.
Маленький бухгалтер тяжело вздохнул, с сожалением посмотрел на чашку чая и незаполненные документы, потом на соседа и понял, что тот от него вряд ли отстанет. Закрыл дверь и пошел к Кощею: все знали, где живет Кощей, в отличие от жилища Бабы-Яги.
Счетоводкин сразу сказал, что у него много важных дел, и ретировался домой.
Терем Кощея маленький бухгалтер узнал сразу: единственный дом в лесу, на котором висела табличка «Частная собственность. Посторонним В. Особенно налоговой».
Стучать он не стал — вежливо позвонил в колокольчик, потому что был воспитан. Колокольчик оказался ворованным, из церковной ризницы, и вместо «дзынь» прозвенел «ай».
— Кто тут?! — Дверь распахнулась, и на пороге возник Кощей: худой, костлявый, в короне чуть набекрень и с выражением лица человека, который тысячу лет не открывал дверь никому, кроме смерти. А смерть у него была в яичке.
— Здравствуйте, — сказал маленький бухгалтер. — Я по вопросу декларации.
— По какой декларации? У меня ничего нет. Я бедный. Уходите.
— Кощей, — терпеливо сказал маленький бухгалтер, — за вашей спиной, в глубине терема, я вижу сундук. Он светится. Из щели идет золотое свечение. Это либо богатство, либо у вас проблемы с электропроводкой, но и то и другое надо оформлять.
Кощей захлопнул дверь. Потом приоткрыл снова:
— А если я скажу, что это лунный свет?
— Тогда я скажу, что вы его незаконно присвоили. Луна — объект федерального значения.
Кощей постоял, подумал и открыл дверь полностью:
— Ладно. Заходи. Только предупреждаю: у меня нет ни активов, ни доходов, ни даже пассивов. Есть только сундук.
— Сундук — это и есть актив.
— Нет! Сундук — это… — Кощей замялся, — музейный экспонат. Личный. Сентиментальная ценность.
— А заяц внутри?
Кощей сел. Прямо на пороге. Бессмертные, когда им нечем крыть, садятся. Помолчав и собравшись с мыслями, Кощей осмотрел маленького человечка, который все еще терпеливо стоял перед ним, и сказал:
— Слушай сюда, маленький человек, — Кощей щелкнул пальцами, и перед ним появился графин со стаканом. Он налил себе воды, хотя внутри графина было вино, но это уже детали.
— Тысячу лет я никому не говорил, где мое богатство. Это было мое главное преимущество. Пришел Иван-царевич — сундук не нашел. Пришел второй Иван — тоже не нашел. Все мои враги умерли от старости, а я нет, потому что не искал ничего и не находил. И теперь ты говоришь — сдавай?
— Не я это говорю — «теперь». Амнистия объявлена: добровольно раскрываешь имущество — пени прощают. Это редкий случай, когда государство предлагает тебе сделку лучше, чем ты сам мог бы придумать.
— Что мне твое государство? Я сам — государство! — Голос его прозвучал уже не совсем уверенно.
Он смотрел на маленького бухгалтера и размышлял. А потом опять спросил:
— А если я не сдам? Нет у меня ни-че-го! — И он развел руки в стороны.
— Тогда в скором времени придет проверка: такая маленькая огненная саламандра с блокнотом, и не с амнистией, а с актом.
— Это кто? Родственница Горыныча?
— Скорее, однофамилица, — усмехнулся маленький бухгалтер.
— Но как они найдут? Все спрятано! — вновь перешел на старую тему Кощей.
Маленький бухгалтер открыл блокнот на странице, где уже были подсчеты.
— Кощей, они не будут искать. Они просто посмотрят на тебя. Ты тысячу лет не покупал еды, не платил за жилье, не лечился — и не умер. Это три признака сокрытия доходов сразу. Один взгляд на твой вид — и тебе… того. При этом все ясно будет любому инспектору.
— Хитро придумали, — мрачно пробормотал Кощей. — Я-то думал, бессмертие — это когда не умираешь. А это, оказывается, когда налоговая вечна.
— Это одно и то же, — философски заметил маленький бухгалтер и подвинул лист.
— Пиши: «Имущество: сундук, дуб, заяц, утка, яйцо».
— А иглу?! - голос Кощея дрогнул.
— И иглу надо? — терпеливо кивнул маленький бухгалтер.
Кощей перекрестился впервые за тысячу лет — выглядело это неуклюже, потому что руки у него были костяные.
— Ни в коем случае! Если я декларирую иглу — значит, где-то появляется бумажка, где будет написано, где находится моя смерть! Это самоубийство! Любой возьмет, прочитает и сразу… Бац!!!
— Кощей, — сказал маленький бухгалтер усталым голосом человека, который в течение недели трижды объяснял это Змею Горынычу, — декларация — это документ с налоговой тайной. Налоговая тайна — это когда никто не имеет права разглашать сведения о налогоплательщике. Вот тебе и надежное хранилище. Надежнее яйца и утки, потому что за разглашение там ответственность предусмотрена. Тысячу лет ты прятал смерть в яйце, а надо было прятать в отчетности. Кто бы мог подумать, что самое надежное место для тайны — это бланк строгой отчетности.
Кощей посмотрел на него с опаской, но в глазах промелькнуло уважение:
— А ты, оказывается, опасный человек. Ты только что придумал схему лучше моей.
— Я не придумал схему. Я придумал декларацию. Это разные вещи. Схемы кончаются проверками, а декларации — чаем.
Но не все было так гладко. Кощей только занес перо над бланком, как в дверь снова постучали. На пороге стоял Иван-царевич — уже немолодой, с портфелем, в очках. Он, как выяснилось, позже тоже переквалифицировался и работал теперь в юридической фирме «Иван-царевич и партнеры» (партнеров не было, но звучало солидно).
— Кощей Бессмертный? — строго спросил он. — У меня к тебе предложение. Я слышал, что ты можешь легализовать активы БЕЗ амнистии. Через цепочку из трех пустых ООО, зарегистрированных на Лешего. Он ведь не душа, он вообще просто пустое место, идеальный номинал. Комиссия для партнера — всего 30% от сундука.
— Слыхал, слыхал я про такие фирмы, — закивал Кощей. — А что это за активы?
— А это не столь важно. Главное — быстро и непрозрачно.
— Непрозрачно? — вклинился в разговор маленький бухгалтер и полистал блокнот, — Иван-царевич, а вы в курсе, что с этого года автоматизированная система сама сверяет движения по счетам? Ваша «непрозрачность» видна как банный лист на снегу. И, кстати, Леший — не пустое место. Леший — сказочный житель с ИНН. Он в прошлом году сдавал нулевую декларацию, я сам видел — это был он. Поскольку я помогал ему заполнять.
Иван-царевич сделался бледным.
— Откуда ты знаешь Лешего? — быстро спросил он.
— Он мой сосед. Живет через два пня от меня. Мало того, — маленький бухгалтер сделал паузу, как опытный шахматист, — Леший уже приходил ко мне за консультацией по вопросу «можно ли быть номинальным директором трех ООО, не заплатив налог». Я ему ответил: нельзя. Теперь он у огненной саламандры-инспектора — главный осведомитель, за сниженную ставку.
Иван-царевич открыл рот. Потом закрыл. Потом пробормотал:
— Я, пожалуй, пойду.
— Да-да, самое разумное решение, — усмехнулся Кощей. — У нас тут, между прочим, амнистия. Конкурентов мы не жалуем.
Следующий день был днем подачи декларации. Кощей, хмурясь, вез сундук на тачке в налоговую маленький бухгалтер семенил рядом все время поправляя очки. Тачка тоже была задекларирована — маленький бухгалтер, ирод, настоял. В налоговой их встретила огненная саламандра-инспектор. Увидев маленького бухгалтера, она расцвела искрами:
— О, маленький бухгалтер! Опять ко мне с кем-то пришел?
— Это Кощей Бессмертный. Амнистированный. Все активы декларирует добровольно.
— Сундук? — прищурилась саламандра.
— Сундук, дуб, заяц, утка, яйцо и игла. - Перечислил маленький бухгалтер.
— Иглу тоже?! — простонал Кощей.
— Иглу тоже, — твердо сказал маленький бухгалтер.
— Как «имущество личного назначения, не подлежащее использованию в предпринимательской деятельности». Вот так и запишем. И никаких уточнений.
Саламандра все занесла декларацию, а потом в реестр. Реестр пискнул, заскрипел и выдал Кощею справку о том, что он — добросовестный налогоплательщик Тридевятого царства.
— Ну вот, а ты опасался, — сказал маленький бухгалтер, — теперь у тебя все есть. И богатство, и пени прощены, и тайна в надежном месте. — Здесь маленький бухгалтер хитро подмигнул Кощею.
Кощей посмотрел на справку, потом на маленького человечка и вдруг спросил:
— Слушай, а как тебя вообще звать-то? Тысячу лет никто меня так не выручал. Ты первый. У тебя имя-то есть?
— Есть, — смущенно сказал маленький бухгалтер. — Прохор меня зовут. Просто все меня зовут маленький бухгалтер, потому что я маленький, а имя надо на бумаге оформлять.
— Так давай оформим! — оживился Кощей. — Я теперь ИП. У меня учет ведется. Пропишем тебя главным бухгалтером с окладом!
Так в Тридевятом царстве появился ИП Кощей Бессмертный, а в штате — главный бухгалтер Прохор Ревизорович. Правда, оклад ему так и не выдали: Кощей посчитал, что благодарность Кощея — это же нематериальный актив, а нематериальные активы, как известно, в деньгах не измеряются.
Эпилог
Через месяц по лесу снова разнесся Слух: Кощей Бессмертный открыл в тереме приемную и стал принимать граждан по вопросам легализации имущества.
Первым записался Змей Горыныч — ему как раз надо было отчитаться за три головы и одну кассу.
Счетоводкин, узнав про все это, пришел к Прохору:
— Вот, значит, как. Теперь у тебя и имя есть, и должность. А все-таки жаль, что работать тебе опять придется за идею. - усмехнулся он.
- Ягу-то хоть отблагодарили? - Поинтересовался Прохор.
— Конечно, нет. Ну, у нас как всегда. Какая же тут благодарность. Но надежду дали, обещали отблагодарить.
— Порядок сильнее хаоса, — сказал Прохор и поправил очки.
— Идея — она тоже актив. Просто нематериальный. И налог на нее никто еще не придумал. На том и порешили.
Информации об авторе
Этот пост написан блогером Трибуны. Вы тоже можете начать писать: сделать это можно .
неплохо, только к концу я запуталась в персонажах
Понравилась сказка! Спасибо, Лена!