В Сибири горит лес на площади около 7 тысяч га
В настоящее время в Сибирском федеральном округе действует 79 лесных пожаров на площади 6 962 га, в том числе 11 крупных на площади 3 349 га.
В настоящее время в Сибирском федеральном округе действует 79 лесных пожаров на площади 6 962 га, в том числе 11 крупных на площади 3 349 га, передает пресс-служба Рослесхоза.
По данным ведомства пожары действуют на территории Красноярского края, Тывы, Бурятии, а также Томской и Иркутской областей. Около половины лесных пожаров действуют в Тыве, где их площадь составляет 3 498 га.
При этом в целях стабилизации лесопожарной обстановки введен режим ЧС в 3 районах Красноярского края и на всей территории республики Тыва. Кроме того, особый противопожарный режим введен на всей территории Кемеровской, Новосибирской областей, Республики Алтай, в 2 районах Республики Бурятия, в 9 районах Томской области, в 21 районе Красноярского края, в 17 районах Иркутской области, на территории Забайкальского края, в 6 районах Омской области.
Ссылки по теме:
- При тушении лесного пожара в Туве погибли семеро десантников-парашютистов – Клерк.Ру, 07.06.12
- Чиновники занижают сведения о площади лесных пожаров – Клерк.Ру, 04.06.12
- В Югре введен режим чрезвычайной ситуации – Клерк.Ру, 04.06.12
Сайты по теме:
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.