Россиянам могут запретить называть детей нелепыми именами
Запретить родителям называть детей нелепыми именами намерены депутаты Госдумы. Думский комитет по госстроительству и законодательству сегодня намерен рекомендовать депутатам принять в первом чтении соответствующий законопроект.
Запретить родителям называть детей нелепыми именами намерены депутаты Госдумы. Думский комитет по госстроительству и законодательству сегодня намерен рекомендовать депутатам принять в первом чтении соответствующий законопроект. При этом в комитете не исключают, что ко второму чтению перечень ограничений может увеличиться, передают «Известия».
Документ в апреле прошлого года внесла в Госдуму сенатор Валентина Петренко. В нем говорится о том, что имя «не может состоять из цифровых, буквенных обозначений, числительных, символов или их любой комбинации, аббревиатур, ненормативной лексики, содержать указания на ранги, должности».
Свое предложение Петренко объясняла тем, что сотрудники загсов не могут отказать в регистрации имени ребенка по причине его неблагозвучности, оскорбительности, некультурности, непроизносимости. В пояснительной записке к проекту говорилось о том, что «давая необычное, экзотическое имя своему ребенку, родители не всегда представляют, с какими трудностями, особенно в детском коллективе, может столкнуться их сын или дочь».
В этой же пояснительной записке упоминалась история о мальчике, которого родители уже более 10 лет не могут записать под именем БОЧ рВФ 260602 (Биологический объект человека рода Ворониных—Фроловых, родившийся 26 июня 2002 года). В результате мальчик до сих пор живет без оформленных документов.
Ко второму чтению законопроект может быть доработан так, чтобы детей нельзя было называть не только аббревиатурами и цифрами, нецензурными словами, но и нелепыми именами, названиями месяцев и т.д.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.