Договор с контрагентом из Узбекистана: какие условия не стоит копировать из российского договора

При работе с узбекским контрагентом соблазн взять привычный российский договор и поменять в нем реквизиты вполне понятен. Но отдельные стандартные формулировки могут создать проблемы именно тогда, когда договор придется исполнять принудительно или платеж пойдет не по плану.

Многие российские компании автоматически переносят в договор стандартную оговорку: «все споры разрешаются в Арбитражном суде города Москвы» или другого российского города — без учета того, что контрагент находится в Узбекистане и не имеет активов в России.

Проблема здесь не столько в самом выборе российского суда, сколько в том, как потом исполнять его решение.

Если спор рассматривает российский суд, а ответчик или его имущество находятся в Узбекистане, сначала приходится решать вопросы извещения стороны и, при необходимости, получения доказательств через механизм международной правовой помощи — в том числе посредством судебных поручений по предусмотренным международными соглашениями каналам.

Но на вынесении решения процесс не заканчивается. После того как решение российского суда вступит в силу, его еще необходимо признать и привести в исполнение в Узбекистане в соответствии с применимым международным договором о правовой помощи. Получается два самостоятельных процесса: сначала судебное разбирательство в России, затем признание и исполнение российского решения в Узбекистане.

Именно время здесь становится практической проблемой: реальный срок от подачи иска до фактического взыскания денег или обращения взыскания на имущество может оказаться существенно больше, чем если бы спор изначально рассматривался в Узбекистане.

Если же иск сразу подается в узбекский экономический суд по месту нахождения ответчика, такой стыковки двух судебных систем не требуется. Истец может в рамках того же процесса заявить ходатайство об обеспечительных мерах — например, об аресте счетов или имущества должника. После вынесения решения исполнительный лист также выдается и исполняется в Узбекистане, без отдельной процедуры признания иностранного судебного решения.

При этом иногда российские компании опасаются, что узбекский суд будет изначально более благосклонно относиться к местному ответчику. Однако само по себе российское происхождение или резидентство истца не является процессуальным фактором. Такое опасение скорее субъективно и само по себе не должно определять выбор суда. Экономические суды Узбекистана рассматривают споры в рамках установленной процедуры.

Поэтому при выборе подсудности лучше исходить прежде всего из практического вопроса: где находится ответчик, его счета и имущество и где в случае спора придется фактически исполнять решение суда.

Еще одна распространенная ошибка — принимать на веру должность человека, который подписывает договор со стороны узбекской компании: «генеральный директор», наличие печати и сам факт того, что контрагент представляет его как руководителя.

В российском обороте компании привыкли проверять руководителя через выписку из ЕГРЮЛ. При работе с узбекским контрагентом также стоит документально убедиться, что конкретный человек действительно имеет право подписывать договор.

До подписания желательно получить и проверить:

• копию приказа о назначении директора либо решение общего собрания или учредителей об избрании руководителя;

• актуальные сведения из государственного реестра юридических лиц Республики Узбекистан, подтверждающие, что на дату заключения договора именно это лицо значится руководителем;

• если договор подписывается по доверенности — саму доверенность и объем предоставленных полномочий. Полномочий должно быть достаточно именно для заключения сделки соответствующего вида.

Но проверить только директора недостаточно. Нужно отдельно выяснить, не является ли сделка для узбекской компании крупной сделкой или сделкой с заинтересованностью по законодательству, которое применяется к соответствующей организационно-правовой форме — например, к обществу с ограниченной ответственностью или акционерному обществу.

Если для заключения такой сделки требуется предварительное корпоративное одобрение, необходимо проверить, получено ли согласие общего собрания участников или наблюдательного совета — в зависимости от формы компании, характера сделки и ее устава.

Отсутствие необходимого согласия может впоследствии стать самостоятельным основанием для оспаривания сделки по иску самой узбекской компании или ее участника. Поэтому вопрос лучше закрывать до подписания, а не полагаться на заверение контрагента, что «директор вправе подписывать все».

Например, если сделка требует одобрения, соответствующий протокол можно запросить заранее и зафиксировать в комплекте документов к договору.

Условие о расчетах сегодня требует значительно больше внимания, чем в досанкционный период, когда валютные положения в договорах с Узбекистаном нередко переносились из стандартных шаблонов практически механически.

Сейчас недостаточно просто согласовать, например, цену в долларах США и указать банковские реквизиты.

Значительная часть российских банков находится под блокирующими санкциями. При этом долларовые платежи, а в некоторых случаях и платежи в евро, могут проходить через американские или европейские банки-корреспонденты.

Поэтому еще до подписания договора важно понимать, как платеж реально будет проходить между сторонами и сможет ли он дойти до получателя без блокировки на промежуточном этапе.

В результате российский продавец фактически не получал оплату и затем был вынужден добиваться разблокировки либо возврата средств через судебные и внесудебные процедуры. Это означало потерю времени, а в отдельных случаях — и части суммы.

Из этого следуют несколько практических выводов для самого договора.

• Заранее согласовать реальный платежный маршрут.

  Важно понимать не только валюту платежа, но и:

  • через какой банк фактически пойдут деньги;

  • есть ли у узбекского банка рабочие корреспондентские отношения с банком получателя;

  • потребуется ли транзит через долларовую или европейскую банковскую инфраструктуру;

  • можно ли при необходимости использовать другой маршрут.

В зависимости от конкретной сделки стороны могут рассматривать расчеты в российских рублях или узбекских сумах либо иные доступные платежные механизмы, не завязанные на проблемный для сторон канал.

• Определить, когда платеж считается произведенным.

  В договоре стоит прямо прописать, в какой момент обязанность покупателя по оплате считается исполненной.

Для получателя принципиально важно, чтобы это было не просто списание денег со счета плательщика, а их фактическое зачисление на счет получателя. Именно такая формулировка заранее отвечает на вопрос, на чьей стороне находится риск, если деньги были отправлены, но зависли или были заблокированы по пути.

• Предусмотреть запасной вариант валюты.

  Если основной платежный канал может перестать работать, имеет смысл заранее заложить в договор альтернативный механизм.

Например, стороны могут договориться, что первоначально платеж производится в долларах США, а если зачисление в этой валюте невозможно в течение разумного срока, сумма уплачивается в эквиваленте в российских рублях или узбекских сумах.

При этом договор должен заранее определять, какой курс применяется — например, курс Банка России или Центрального банка Республики Узбекистан — и на какую дату он рассчитывается.

Так сделка не останется фактически без рабочего механизма расчетов, если основной канал платежа окажется заблокирован.

В вопросе неустойки также нельзя просто механически перенести российскую договорную формулировку. Размер и порядок начисления договорной неустойки зависит не от пункта договора, а регулируется статьей 263 Гражданского кодекса Республики Узбекистан — «Законная неустойка».

То есть если для определенного вида нарушения — например, просрочки оплаты, поставки или другого обязательства — законом либо соответствующим нормативным актом установлена законная неустойка, простое отсутствие соответствующего пункта в договоре само по себе не исключает ее применения.

Стороны также не могут своим соглашением просто отменить предусмотренную законом ответственность. При этом размер законной неустойки может быть увеличен соглашением сторон, если законодательство прямо этого не запрещает. Практика Верховного суда Узбекистана также исходит из применения законной неустойки по статье 263 ГК.

Но есть и другая сторона вопроса: слишком высокая неустойка не означает, что суд обязательно взыщет ее полностью. Это прямо предусмотрено статьей 326 Гражданского кодекса Республики Узбекистан.

Суд, в исключительных случаях, вправе с учетом интересов должника и кредитора уменьшить подлежащую уплате кредитору неустойку.

Судебные разъяснения также прямо указывают, что при применении статьи 326 суд учитывает степень исполнения обязательства должником, имущественное положение сторон и интересы кредитора и вправе уменьшить размер неустойки.

При заключении договора с контрагентом из Узбекистана четыре привычных раздела российского шаблона требуют отдельного внимания:

• подсудность — нужно заранее понимать не только где получить решение, но и где и сколько времени займет его фактическое исполнение;

• полномочия подписанта — необходимо проверить не только статус руководителя или доверенность, но и возможную необходимость корпоративного одобрения сделки;

• валюта и платежи — формально согласованный способ расчета может фактически не работать из-за банковского маршрута и санкционного комплаенса;

• неустойка —часть ответственности может вытекать непосредственно из узбекского законодательства, а чрезмерную договорную неустойку суд вправе уменьшить.