При принудительном выкупе акций НДФЛ не удерживается
Минфин РФ в своем письме разъясняет порядок учета доходов, полученных в результате принудительного выкупа акций.
Минфин РФ в своем письме № 03-04-05/3-1247 от 02.11.2012 разъясняет порядок учета доходов, полученных в результате принудительного выкупа акций.
Ведомство отмечает, что принудительный выкуп ценных бумаг у налогоплательщика осуществляется по рыночным ценам, то есть на тех же условиях, что и в случае их добровольной продажи.
Определение налоговой базы в случае принудительного выкупа ценных бумаг осуществляется в общем порядке, установленном статьей 214.1 НК РФ.
Датой фактического получения налогоплательщиком дохода при выкупе ценных бумаг признается день получения налогоплательщиком этих денежных средств с депозита нотариуса, в том числе день перечисления денежных средств на счета налогоплательщика в банке.
Кроме того, в соответствии со статьей 214.1 НК РФ налоговыми агентами признаются, в частности, брокеры, доверительные управляющие и иные лица, совершающие операции по соответствующему договору в интересах налогоплательщика.
Поскольку принудительный выкуп акций осуществляется организацией вне рамок вышеуказанной деятельности, организация при таких обстоятельствах налоговым агентом не является и обязанность по исчислению и уплате налога на доходы физических лиц возлагается на налогоплательщика.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.