Реакция ФНС на уплату налогов за третьих лиц до 2017 года: было нельзя, но стало можно
ФНС пояснила, что уплата налогов за третьих лиц до момента внесения соответствующих изменений в НК, является правомерной ввиду того, что эти поправки в НК имеют обратную силу.
ФНС пояснила, что уплата налогов за третьих лиц до момента внесения соответствующих изменений в НК, является правомерной ввиду того, что эти поправки в НК имеют обратную силу.
ФГУП в 2015 году была произведена уплата налогов с номинальных счетов, права на которые принадлежат бенефициару. Положениями статьи 45 НК в редакции, действовавшей в 2015 году, было установлено, что налогоплательщик обязан самостоятельно исполнить обязанность по уплате налога.
Позже были внесены изменения в статью 45 НК, предусматривающие возможность уплаты налогов за налогоплательщика иным лицом.
Согласно пункту 3 статьи 5 НК акты законодательства о налогах и сборах, устраняющие или смягчающие ответственность за нарушение законодательства о налогах и сборах, либо устанавливающие дополнительные гарантии защиты прав налогоплательщиков имеют обратную силу.
Учитывая изложенное, ФНС России в письме № СА-18-22/749@ от 14.08.2017 сделала вывод, что поскольку положения абзаца 4 пункта 1 статьи 45 НК в новой редакции устанавливают дополнительные гарантии защиты прав налогоплательщиков, то они имеют обратную силу и распространяются на платежи, осуществленные третьими лицами за налогоплательщиков до вступления в силу указанный поправок.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.