Какие коды указывать в уведомлении о контролируемых сделках
ФНС в письме № ЕД-4-13/5367@ от 22.03.2018 разъяснила порядок применения ОКВЭД и ОКПД при заполнении Уведомления о контролируемых сделках за 2017 год.
ФНС в письме № ЕД-4-13/5367@ от 22.03.2018 разъяснила порядок применения ОКВЭД и ОКПД при заполнении Уведомления о контролируемых сделках за 2017 год.
С 01.01.2017 отменены ОКП и ОКВЭД и введены в действие ОКПД2 и ОКВЭД2.
Их и нужно использовать в уведомлении о контролируемых сделках за 2017 год.
При отражении сведений на основании классификатора ОКПД2 (пункт 043 Раздела 1Б Уведомления) следует указывать первые шесть цифр кода (без разделения точками) в соответствии с видом продукции.
В случае, если указываемый на основании классификатора ОКПД2 код имеет менее шести знаков, свободные знакоместа справа от значения кода заполняются значением «0» (ноль) без разделения точками в соответствии с классом, подклассом, группой и подгруппой продукции.
В настоящее время ФНС разработан проект приказа с новой формой уведомления о контролируемых сделках, которая будет применяться в отношении сделок, совершенных начиная с 1 января 2018 года.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.