Какую отсрочку по поводу онлайн-касс решила дать ФНС
Изменить в чеке название оплаты «электронными» на «безналичные» можно до 1 июля 2019 г ,а не с 1 января.
У нас появилась информация о том, что ФНС сочла возможным дать бизнесу отсрочку по приведению онлайн-касс в соответствие изменениям в названии реквизита «форма расчета» в чеке или бланке строгой отчетности (БСО).
Изменить в чеке название оплаты «электронными» на «безналичные» можно до 1 июля 2019 г.
ФНС сочла возможным дать бизнесу отсрочку по приведению онлайн-касс в соответствие изменениям в названии реквизита «форма расчета» в чеке или бланке строгой отчетности (БСО). Допустимый срок – до 1 июля 2019 г. Об этом говорится в письме ведомства № ЕД-4-20/24850@ от 20.12.2018.
«Упомянутые коррективы вступили в силу 1 декабря 2018 г. Они заключаются в замене наименования тега 1081 «Сумма по чеку (БСО) электронными» на «Сумма по чеку (БСО) безналичными», - поясняет Юлия Русинова, директор по развитию бизнеса фискальных решений АТОЛ.
Соответствующий тип оплаты указывается в фискальных документах тогда, когда расчет за покупку выполняется: банковской картой, через электронные кошельки или мобильные приложения банка, а также в отделении банка, через банкомат или другими средствами безналичных платежей».
Напомним, что в соответствии с 54-ФЗ (в редакции 192-ФЗ от 03.07.2018), безналичные расчеты с физлицами (за исключением электронных) должны оформляться на кассе только с 1 июля 2019. В связи с этим ФНС и посчитала упомянутую отсрочку допустимой.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.