Для целей НДФЛ дата дохода от процентов по вкладу = дата их зачисления на счет
Несмотря на то, что с налогообложением процентов по вкладам, казалось, все уже понятно, в Минфин продолжают поступать многочисленные вопросы, которые касаются даты получения дохода.
Несмотря на то, что с налогообложением процентов по вкладам, казалось, все уже понятно, в Минфин продолжают поступать многочисленные вопросы, которые касаются даты получения дохода.
Во-первых, вклад мог храниться весь 2020 год, а день начисления и выплаты процентов по нему приходиться на январь 2021 года. То есть фактически это проценты за 2020 год.
Однако данный факт не имеет значения. Дата дохода от процентов — это дата их выплаты. Значит в данном случае проценты будут облагаться НДФЛ.
При получении доходов в денежной форме дата фактического получения дохода определяется как день выплаты дохода, в том числе перечисления дохода на счета налогоплательщика в банках либо по его поручению на счета третьих лиц, сообщается в письме Минфина от 26.01.2021 № 03-04-05/4491.
Во-вторых, далеко не всегда вкладчик получает проценты наличными. Часто по условиям договора вклада идет причисление процентов к «телу» вклада.
В этом случае, как поясняет Минфин, доход в виде таких процентов учитывается в целях налогообложения в налоговом периоде, в котором произведено указанное зачисление процентов.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.