В России уже 2 миллиона самозанятых
Число самозанятых плательщиков НПД достигло 2 млн человек, заявил глава ФНС Даниил Егоров.
Число самозанятых плательщиков НПД достигло 2 млн человек, заявил глава ФНС Даниил Егоров.
«2 млн самозанятых - это то, на что мы надеялись, но то, чего мы не ожидали. И прямо радостно видеть, что люди верят режиму, выбирают этот налоговый режим и работают в нем. У нас люди всего зарегистрировали дохода на 327 млрд [рублей]. В день у нас в выручке отражается самозанятыми более 1 млрд рублей. И в итоге к сегодняшнему дню у нас уплачено уже более 8 млрд рублей плательщиками налога на профессиональный доход», – цитирует его слова ИА ТАСС.
Наиболее распространенными видами деятельности у самозанятых являются такси, строительство, косметология, консультация, присмотр за детьми.
Егоров также подчеркнул, что достаточно оптимистично смотрит на развитие налогового режима самозанятых. «Здесь важно видеть: это не просто режим для самозанятых, как его называют, это те технологии потом, которые дальше будут использоваться и в других видах налогообложения», - сказал он.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.