Верховный суд: арест имущества не дает ФНС приоритета в банкротстве
В банкротстве ФНС не сможет быть залогодержателем арестованного имущества должника, иначе у другие кредиторы рискуют остаться ни с чем.
ФНС не может получать статус залогового кредитора в банкротстве, если имущество должника уже было арестовано по налоговым требованиям. Такое решение приняла экономколлегия Верховного суда в определении от 06.06.2025 № 306-ЭС24-23083.
Это значит, что ФНС не получит преимущества перед другими кредиторами. Однако служба сможет добиться залога имущества в свою пользу, если это будет закреплено в законе о банкротстве.
По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, за шесть месяцев 2025 года залоговые требования удовлетворили на 21,76%, а незалоговые — только на 8,66%, пишет «Коммерсант».
Верховный суд рассмотрел дело о банкротстве ООО «Производственная фирма "Инзенский деревообрабатывающий завод"», в котором ФНС просила признать свои требования на 109,75 млн рублей обеспеченными залогом. Ранее налоговики арестовали имущество компании. В 2022 году Росреестр зарегистрировал арест недвижимости в пользу ФНС. Налоговики считали, что это позволит им получить преимущество перед другими кредиторами, а суд даст ей права залогодержателя.
Апелляция и кассация поддержали налоговиков, но по жалобе одного из кредиторов — Сбербанка — дело дошло до ВС, где экономколлегия не признала, что требования ФНС обеспечены залогом.
«Допустить приоритет для кредитора только потому, что он успел наложить арест, значит поставить других кредиторов банкрота в заведомо проигрышное положение», — сказала адвокат Case By Case Юлия Михальчук.
Кроме того, арестный залог нарушает принцип равенства кредиторов, а налоговые обязательства не имеют приоритета над гражданско-правовыми. Если бы суд принял сторону ФНС, то это означало бы, что основные активы попадут в залог налоговиков, а другие кредиторы рискуют остаться ни с чем.
Светлана ИвановаНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.