Пристав обязан уведомлять должника о сроке добровольного исполнения обязанности
ФАС подтвердил, что, поскольку доказательств получения должником копии постановления судебный пристав-исполнитель не представил, судебные инстанции правомерно сделали вывод о незаконности взыскания исполнительского сбора.
ФАС Северо-Кавказского округа в Постановлении от 24 декабря 2009 г. по делу N А32-15884/2009 подтвердил, что, поскольку доказательств получения должником копии постановления судебный пристав-исполнитель не представил, судебные инстанции правомерно сделали вывод о незаконности взыскания исполнительского сбора.
ФАС указал, что судебный пристав-исполнитель в трехдневный срок со дня поступления к нему исполнительного документа возбуждает исполнительное производство на основании исполнительного документа по заявлению взыскателя и выносит постановление о возбуждении исполнительного производства.
В постановлении пристав-исполнитель устанавливает срок для добровольного исполнения содержащихся в исполнительном документе требований. Копия постановления о возбуждении исполнительного производства не позднее следующего дня после дня его вынесения направляется взыскателю и должнику.
Исполнительский сбор не подлежит взысканию, если судебный пристав-исполнитель не уведомил должника в установленном законом порядке о необходимости добровольного исполнения исполнительного документа в определенный срок.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.