«Аэрофлоту» вернули деньги, похищенные Березовским
«Аэрофлоту» возвращено свыше 52 млн. долларов США, похищенных Б. Березовским и его сообщниками.
«Аэрофлоту» возвращено свыше 52 млн. долларов США, похищенных Б. Березовским и его сообщниками.
Как сообщает пресс-служба Генпрокуратуры, на основании постановления Федерального судебного ведомства Швейцарской Конфедерации был осуществлен банковский перевод 52,222 млн. долларов США на счет ОАО «Аэрофлот-Российские авиалинии» в порядке возмещения ущерба, причиненного этой государственной авиакомпании в результате мошенничества, совершенного Березовским и его сообщниками при проведении в 1996-1998 гг. незаконных сделок между «Аэрофлотом» и подконтрольной Березовскому швейцарской компанией «Андава».
В Генпрокуратуре отмечают, что сейчас впервые создан прецедент, когда благодаря российско-швейцарскому международно-правовому сотрудничеству в сфере уголовного судопроизводства удалось успешно пройти весь процессуальный путь от возбуждения уголовного дела и его расследования до вынесения обвинительного приговора и полного возмещения потерпевшей российской компании особо крупного ущерба.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.