Исчисление ЕНВД зависит от фактического использования транспортных средств
ФАС подтвердил, что суды обоснованно отклонили доводы инспекции о необходимости использования в качестве физического показателя при исчислении ЕНВД количества посадочных мест во всех транспортных средствах, зарегистрированных за предпринимателем.
ФАС Северо-Кавказского округа в Постановлении № А63-5031/2010 от 24.05.2011 подтвердил, что суды обоснованно отклонили доводы инспекции о необходимости использования в качестве физического показателя при исчислении ЕНВД количества посадочных мест во всех транспортных средствах, зарегистрированных за предпринимателем на праве собственности.
Суды установили, что предприниматель имеет лицензию на осуществление перевозок пассажиров автомобильным транспортом, оборудованным для перевозки более восьми человек. В собственности у него находятся два автомобиля, по 13 посадочных мест в каждом. Налогоплательщик в спорном налоговом периоде при осуществлении деятельности по оказанию услуг по перевозке пассажиров использовал транспортные средства в количестве, не превышающем установленное. Перевозку пассажиров по маршруту он осуществлял лично, используя поочередно каждый из автомобилей.
Инспекция доначислила предпринимателю налог, используя в качестве физического показателя количество общее посадочных мест в принадлежащих ему транспортных средствах. Однако налоговый орган не представил доказательства, подтверждающие одновременное использование предпринимателем принадлежащих ему транспортных средств при осуществлении предпринимательской деятельности в спорный налоговый период.
Следовательно, суды пришли к правильному выводу о том, что при определении величины физического показателя базовой доходности предприниматель правомерно учитывал количество посадочных мест в эксплуатируемых транспортных средствах, принимая во внимание, что для осуществления пассажирских перевозок ежедневно использовалось 13 посадочных мест.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.