Госдума приняла законопроект об онлайн-кинотеатрах в первом чтении
Документ предполагает запретить иностранцам владеть более 20% сервисов, чья ежедневная аудитория в течение месяца составляет более 100 тыс. пользователей на всей территории России или более 20 тыс. — в одном регионе страны.
Госдума приняла в первом чтении законопроект депутатов Андрея Лугового и Шамсаила Саралиева о регулировании деятельности онлайн-кинотеатров в России. Поправки о регулировании деятельности онлайн-кинотеатров были внесены в Госдуму 25 ноября 2016 года. Документ предполагает запретить иностранцам владеть более 20% сервисов, чья ежедневная аудитория в течение месяца составляет более 100 тыс. пользователей на всей территории России или более 20 тыс. — в одном регионе страны. Также онлайн-кинотеатры будут обязаны регистрироваться в реестре Роскомнадзора.
В поддержку законопроекта высказался 321 депутат, против проголосовали двое, передает корреспондент РБК. Как подчеркнул, представляя закон, его автор, депутат Луговой, закон находится в русле Концепции информационной безопасности, утвержденной президентом России.
В ходе обсуждения законопроекта беспокойство депутатов вызвало возможное ограничение видеосервиса YouTube — в частности, об этом автора закона спросил депутат Сергей Иванов (ЛДПР). Луговой в очередной раз отметил, что законопроект не направлен на ограничение «пользовательского контента» и не регулирует ни соцсети, ни YouTube. При этом он заявил, что «давно пора, чтобы соцсети стали операторами связи», потому что, по его словам, именно через «Facebook1, «ВКонтакте» распространяется терроризм
- Деятельность компании Meta Platforms Inc. (Facebook и Instagram) на территории РФ запрещена
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.