Руководство подмосковной ИФНС обвинили в получении крупной взятки
Руководителю межрайонной ИФНС № 1 по Московской области, его заместителю и начальнику отдела выездных проверок предъявлено обвинение в получении взятки в 15 млн руб.
Руководителю межрайонной ИФНС № 1 по Московской области, его заместителю и начальнику отдела выездных проверок предъявлено обвинение в получении взятки в 15 млн руб. Об этом сообщила РБК старший помощник руководителя ГСУ СК России по Московской области Ольга Врадий.
Как уточнили в Следственном комитете, руководство ИФНС 12 апреля поймали с поличным при получении первой части взятки в 10 млн руб.
«Обвиняемые из корыстных побуждений вступили в преступный сговор, направленный на получение от руководства одной из коммерческих фирм взятки в виде денег в размере 15 млн руб. за снижение суммы исчисленных налогов при принятии решения о привлечении к налоговой ответственности», — утверждает следствие.
Руководству ИФНС предъявлено обвинение по ч. 6 ст. 290 УК РФ (получение взятки в особо крупном размере). Сейчас они находятся под домашним арестом. Деньги, которые они получили, изъяты.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.