Налоговая реформа 2025–2026: Гонка ставок, новый АУСН и парадокс «Сбера»

За последние пять лет система налогообложения в России претерпела значительные изменения. Однако 2025 и начало 2026 года стали периодом наиболее радикальных преобразований. Дело здесь не только в росте фискальной нагрузки: мы наблюдаем смену самой философии налогового администрирования.

С 1 января 2026 года вступили в силу ключевые параметры реформы, заложенные годом ранее. Налог на добавленную стоимость (НДС) вырос с 20% до 22% [³]. Налог на прибыль увеличился с 20% до 25% [¹]. Одновременно произошло снижение порога для освобождения от НДС при УСН — теперь он составляет 20 млн рублей годовой выручки [⁴]. Те предприниматели на упрощенке, чей оборот превышает эту планку, обязаны платить НДС (по ставкам 5%, 7% или общим 22% в зависимости от выручки).

Причины подобных нововведений, по общепринятому мнению, связывают с возникновением дефицита бюджета [¹][²][³]. Наибольший дефицит наблюдался в пандемийном 2020 году — он составил 4% ВВП. Согласно подходам МВФ, уровень в 3–5% относится к зоне повышенного риска, требующей объяснения источников финансирования. Однако реакция правительства тогда была умеренной: антикризисные меры ограничились ростом нагрузки на дивиденды и введением прогрессии по НДФЛ свыше 5 млн рублей.

К 2025 году ситуация изменилась. Хотя дефицит снизился до 2,6% ВВП (что эксперты считают умеренным значением) [³], государство выбрало стратегию структурной перестройки налоговой системы. Результатом стали не только повышение ставок, но и вовлечение малого бизнеса в орбиту НДС.

НДС сегодня становится наиболее администрируемым налогом и основным источником доходов казны. В 2025 году на его долю пришлось около 40% всех доходов консолидированного бюджета (расчеты на основе отчетности ФНС). Налог на прибыль с 11% находится на четвертом месте после нефтегазовых доходов и прочих поступлений.

Однако возникает вопрос: приведет ли расширение базы по НДС за счет малого бизнеса к существенному росту бюджета? Чтобы ответить на него, достаточно взглянуть на структуру налогоплательщиков.

Если мы рассмотрим вклад крупного, среднего и малого бизнеса в налоговые отчисления, то увидим колоссальную диспропорцию. Менее 1% компаний (крупнейшие корпорации, преимущественно сырьевого и финансового секторов) формируют порядка 80% всех доходов консолидированного бюджета. Это происходит за счет налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и налога на прибыль [⁵][⁶].

Например, только Группа «Сбер» за 2025 год перечислила в бюджетную систему (налоги + дивиденды государству) более 1,3 трлн рублей [⁷]. Для сравнения: это сопоставимо с годовыми поступлениями от НДФЛ со всех работников малого и среднего бизнеса нескольких крупных регионов.

Таким образом, прямой фискальный эффект от вовлечения «упрощенцев» в НДС может оказаться скромнее ожиданий правительства. Но есть и другой, не менее важный эффект — обеление и тотальный цифровой контроль.

В чем мы можем быть уверены точно, так это в росте количества ликвидированных компаний. В 2025 году закрылось 233 000 юридических лиц — на 15% больше, чем в 2024-м. Превышение закрытий над открытиями составило 26% (на 60 000 компаний) [⁸]. Это стало абсолютным минимумом по регистрациям новых юрлиц за последние 14 лет.

Однако важно понимать структуру этих цифр. Около 88% ликвидаций были инициированы налоговыми органами, более половины из них пришлись на «фирмы-однодневки» с признаками фиктивности. Параллельно мы наблюдаем взрывной рост индивидуальных предпринимателей — их количество приблизилось к 7 млн. Бизнес уходит от сложных корпоративных форм к более гибким и простым в администрировании, что отчасти и стало причиной снижения планки по НДС: государство стремится «достать» налогом именно те обороты, которые раньше ускользали.

Особого внимания заслуживает новый налоговый режим — Автоматизированная упрощенная система налогообложения (АУСН). Его внедрение многие эксперты сравнивают с тактикой сотовых операторов: сначала предоставляется пробный период с льготными условиями, чтобы привлечь абонентов, а затем тарифы пересматриваются, а вернуться на старый тариф уже невозможно.

На протяжении трех лет АУСН существовал в режиме эксперимента. В 2025 году активный переход налогоплательщиков на эту систему сопровождался техническими сбоями и случаями двойных начислений налогов. Бизнес столкнулся с тем, что полностью автоматизированная система пока не может обойтись без вмешательства бухгалтера, особенно в розничной торговле с тысячами операций в месяц.

Тем не менее, к началу 2026 года ситуация изменилась. Количество пользователей АУСН резко выросло — с 40 до 250 тысяч компаний [²]. Причина проста: режим предлагает более выгодные условия по НДС (порог 60 млн рублей и освобождение от налога, если не используется наемный труд) по сравнению с обычной УСН. Бизнес голосует рублем за предсказуемость, даже ценой тотальной прозрачности перед налоговой.

Налоговая система России окончательно встала на рельсы цифровизации. Льготы, которые включают в себя отсутствие страховых взносов за неработающего директора, повышенные пороги по НДС и пониженные ставки, не гарантируют отсутствия дальнейших изменений. Но они обязывают бизнес к полному раскрытию данных.

По сути, мы наблюдаем переход от «налогов по правилам» к «налогам по алгоритмам». И в этой новой реальности побеждает не тот, кто прячется, а тот, кто умеет точно прогнозировать свои обязательства. Сможет ли малый бизнес адаптироваться к роли «прозрачного абонента» в государственной фискальной сети, покажет 2026 год.

1. Указ Президента РФ и Федеральный закон № 176-ФЗ от 12.07.2024 (ред. 2025)

2. Данные ФНС РФ об итогах применения АУСН на 01.02.2026

3. Оперативный доклад Минфина РФ об исполнении бюджета за 2025 год

4. Интервью главы ФНС РФ Егорова Д.В. «Ведомостям», январь 2026

5. Отчет Счетной палаты РФ о структуре доходов бюджета 2025

6. Данные Росстата и ЕГРЮЛ по состоянию на 01.01.2026

7. Финансовая отчетность Группы «Сбер» за 2025 год

8. Аналитическая записка ФНС о динамике регистраций и ликвидаций юридических лиц, 2026