В делах о банкротстве хотят ввести новую процедуру: зачем меняют закон и к чему готовиться бизнесу

В Госдуму внесен законопроект № 1188799-8 о реформе корпоративного банкротства. По данным СОЗД, он зарегистрирован 26.03.2026, а в карточке проекта размещен пакет документов при внесении. Пока это не закон, а именно проект, поэтому ориентироваться нужно не на заголовки новостей, а на текст документа.

Главная новелла — в делах о банкротстве компаний хотят ввести отдельную процедуру реструктуризации долгов.

Главная новелла — в делах о банкротстве компаний хотят ввести отдельную процедуру реструктуризации долгов. В проекте она определяется как процедура, которая применяется к должнику-юридическому лицу для восстановления платежеспособности, сохранения работающего бизнеса и удовлетворения требований кредиторов. Одновременно вводится фигура антикризисного управляющего, который будет вести эту процедуру.

Проект меняет сам подход к старту дела. Помимо заявления о признании должника банкротом, появится самостоятельное заявление о реструктуризации долгов. Суд по итогам его рассмотрения сможет ввести именно реструктуризацию, а не сразу переводить дело в наблюдение или конкурсное производство.
Это важная процессуальная развилка: у бизнеса появляется шанс не скатиться автоматически в ликвидационный сценарий.

у бизнеса появляется шанс не скатиться автоматически в ликвидационный сценарий

Кроме того, законопроект расширяет инструменты добанкротной санации. В пояснительной записке прямо сказано, что создаются механизмы соглашений о санации между должником и одним или несколькими кредиторами как гибкого инструмента предупреждения банкротства и добровольной реструктуризации обязательств. Там же указано, что в ряде случаев механизм санации можно будет распространить через суд и на несогласное меньшинство кредиторов.

Логика реформы читается довольно прямо. Авторы проекта сами пишут, что законопроект направлен на усиление реабилитационной составляющей института банкротства при одновременном сокращении сроков ликвидационной процедуры. Иными словами, государство хочет сместить акцент с распродажи остатков бизнеса на попытку сначала его восстановить.

Это не косметическая правка. По сути, банкротство пытаются переформатировать из режима «добить и распродать» в режим «сначала проверить, можно ли вытащить». Для экономики идея понятная: если компания еще живая, имеет рынок, контракты и операционный поток, то кредиторам часто выгоднее получить деньги через восстановление платежеспособности, чем через распродажу имущества по кускам. Такой приоритет восстановительных механизмов над ликвидационными прямо зафиксирован и в пояснительной записке к проекту.

По сути, банкротство пытаются переформатировать из режима «добить и распродать» в режим «сначала проверить, можно ли вытащить»

Если реструктуризация долгов введена, должник должен будет в течение четырех месяцев подготовить и предложить план реструктуризации долгов. План обсуждается с антикризисным управляющим, кредиторами, уполномоченными органами и лицами, которые дают обеспечение. Дальше этот план выносится на собрание кредиторов и затем — в суд на утверждение.

Срок реализации плана ограничен: он не может превышать четыре года со дня утверждения арбитражным судом. По решению собрания кредиторов его можно продлить, но не более чем еще на четыре года. То есть история длинная, но не бесконечная. Процедуру не предлагают превращать в вечную капельницу для безнадежного должника.

Проект отдельно защищает социально значимые требования. План должен предусматривать полное погашение текущих платежей и требований первой и второй очереди в течение трех месяцев с даты его утверждения судом. Это означает, что реструктуризация не должна финансироваться за счет тех, кто и так находится в более защищенной позиции по закону.

Есть и стимул для нового финансирования. Если после введения реструктуризации кто-то даст должнику деньги именно на реализацию плана, такие требования по общему правилу будут удовлетворяться в составе третьей очереди раньше других кредиторов этой очереди. Для внешних инвесторов и связанных лиц это важный сигнал: антикризисное финансирование хотят сделать более осмысленным и более защищенным.

Для работающих компаний это может дать реальный дополнительный шанс. Не формальный шанс «попросить суд о снисхождении», а отдельную судебную процедуру с планом, сроками и понятной целью — восстановить платежеспособность. Особенно это важно для тех случаев, когда бизнес-модель еще работает, но структура долгов уже утонула.

Для собственников и директоров плюс в том, что банкротство перестает быть только точкой невозврата. Но тут есть нюанс: эта возможность будет работать только у тех, кто действительно может показать жизнеспособную модель выхода из кризиса. Сам проект прямо требует, чтобы имелись основания полагать, что платежеспособность может быть восстановлена, а в ряде случаев еще и представлено заключение аудитора или аудиторской организации о том, что восстановление реально.

Для кредиторов плюс тоже есть. Если должник действительно можно спасти, они могут получить больше, чем при банальной распродаже конкурсной массы. Но взамен кредиторам придется глубже входить в содержание плана, просчитывать экономику и спорить не о красивых словах, а о цифрах, сроках и гарантиях исполнения. Суд, в свою очередь, не должен утверждать план, если он нарушает права кредиторов первой и второй очереди или если голосовавшие против кредиторы получат меньше, чем могли бы получить в конкурсном производстве.

Проект серьезно перестраивает и регулирование работы арбитражных управляющих. Предлагается ввести государственную регистрацию арбитражных управляющих и отдельный регистр арбитражных управляющих. В этот регистр хотят включать не только базовые данные, но и сведения о страховании ответственности, опыте, делах, где управляющий утверждался, фактах его отстранения, судебных актах о незаконности действий и даже о привлечении к ответственности.

На практике это означает две вещи.
Первая: управляющих хотят сделать более прозрачными и сопоставимыми.
Вторая: выбор управляющего будет все меньше напоминать закрытый клуб для посвященных и все больше — формализованную и цифровую процедуру.

Но здесь надо смотреть на сроки: финансово-экономическое обоснование прямо говорит, что положения о регистре и электронной системе выбора управляющих потребуют бюджетных расходов и рассчитаны на запуск с 2030 года.

Если закон примут, компании придется быстрее и качественнее собирать финансовую картину. Проект требует довольно плотного раскрытия сведений о финансовом состоянии должника, его мерах по урегулированию задолженности и возможностях восстановления платежеспособности. Иначе воспользоваться новой процедурой будет сложно: она предполагает не общие разговоры про «временные трудности», а нормальный антикризисный план с расчетами.

Нужно быть готовыми и к более жесткому контролю за действиями должника. После введения реструктуризации наступают последствия, типичные для банкротного режима: требования кредиторов предъявляются в специальном порядке, ограничения по распоряжению имуществом меняются, а пространство для самостоятельных маневров компании становится уже. То есть новая процедура — это не каникулы, а управляемый режим под надзором суда, кредиторов и антикризисного управляющего.

Отдельный риск — реструктуризация могут прекратить досрочно. Основания уже прописаны: существенное или неоднократное нарушение графика, проблемы с раскрытием информации, существенная недостоверность отчета о финансовом состоянии, рост новых обязательств сверх установленного порога и другие нарушения. Иначе говоря, войти в новую процедуру будет полезно, но удержаться в ней получится только при реальной дисциплине, а не на оптимизме собственника.

Иначе говоря, войти в новую процедуру будет полезно, но удержаться в ней получится только при реальной дисциплине, а не на оптимизме собственника.

По общему правилу проект предусматривает вступление в силу через год после официального опубликования. Но для отдельных положений установлены специальные сроки. Так, положения о новой редакции статьи 111 закона о банкротстве должны заработать с 1 января 2028 года, а блок норм, связанных с регистрацией арбитражных управляющих и рядом цифровых механизмов, — с 30 марта 2030 года.

Если смотреть по существу, законопроект пытается поменять философию корпоративного банкротства. Не хоронить компанию сразу, а сначала дать инструмент на восстановление через реструктуризацию долгов, добанкротную санацию и более формализованный контроль процедуры. Для части бизнеса это действительно может стать рабочим спасательным кругом. Для части кредиторов — шансом получить больше. Но для всех участников это еще и рост требований к документам, экономическим расчетам и дисциплине исполнения плана.

Главное, к чему стоит быть готовыми уже сейчас: если закон примут, в банкротстве станет меньше пространства для импровизации и больше значения у качественной подготовки. Компании, у которых учет развален, долги не структурированы, а переговоры с кредиторами начинаются в последний момент, новая процедура вряд ли поможет. А вот тем, у кого бизнес еще живой и есть внятный план, она может дать дополнительный шанс.

Подробнее о налоговых и правовых рисках бизнеса читайте в специализированной литературе.
Если у вашей компании уже идет или ожидается выездная налоговая проверка, нужна защита по доначислениям, возражениям, жалобам и сопровождению спора с инспекцией — обращайтесь за профессиональной помощью. На стадии выездной проверки цена ошибки обычно намного выше, чем стоимость своевременной правовой позиции.