Даниил Егоров на ПМЭФ-2026 сказал бизнесу главное: прозрачность больше не опция

На ПМЭФ-2026 руководитель ФНС России Даниил Егоров говорил вроде бы о глобальных вещах: трансграничной торговле, цифровых платформах, БРИКС, международной асимметрии, сервисной модели налоговых администраций, искусственном интеллекте, электронном документообороте и новых механизмах взаимодействия бизнеса с налоговыми службами разных стран.

Но если убрать форумную упаковку, большие слова и привычную лексику про «комфортную среду для бизнеса», то между строк для налогоплательщика прозвучал довольно простой сигнал:

Налоговое администрирование окончательно выходит за пределы декларации, инспекции и привычной камеральной проверки.

ФНС больше не хочет быть ведомством, которое просто ждёт отчётность, сравнивает строки и потом вызывает налогоплательщика на пояснения.

Судя по выступлениям на ПМЭФ-2026, ФНС всё больше видит себя инфраструктурой, через которую должны проходить данные, документы, торговые цепочки, сведения о контрагентах, международные запросы, движение товаров и цифровые следы бизнеса.

И вот здесь бухгалтеру, директору и налоговому консультанту нужно услышать не только официальную часть выступлений, но и практический подтекст. Когда Даниил Егоров говорит, что цифровизация экономики развивается быстрее, чем международные механизмы регулирования, это не просто красивая фраза для панельной сессии.

Для бизнеса это означает, что налоговые правила в разных странах будут всё чаще не совпадать, цифровые сервисы будут развиваться быстрее законов, а налогоплательщик, который работает с иностранными контрагентами, маркетплейсами, трансграничными платежами или импортом, может оказаться в ситуации, когда каждая юрисдикция видит его по-своему, каждая налоговая администрация требует своё, а риск двойного налогообложения, расхождений и дополнительных вопросов становится не теоретическим, а вполне рабочим.

ФНС прямо говорит о фрагментации бизнеса и риске двойного налогообложения. На языке налогового консультанта это означает: если у компании есть международные операции, активы за рубежом, расчёты через иностранные площадки, поставки через страны ЕАЭС, БРИКС, СНГ, Ближний Восток или Южную Азию, то надеяться на то, что «мы маленькие, нас не увидят», уже довольно наивно. Увидят. Может быть, не сегодня. Может быть, не сразу.

Но общий тренд понятен: данные будут сшиваться, налоговые службы будут договариваться между собой, электронный документооборот станет не удобной опцией, а языком, на котором государство разговаривает с бизнесом.

Отдельно стоит обратить внимание на цифры, которые прозвучали вокруг цифровых платформ. ФНС говорит, что за последние пять лет число продавцов на крупнейших маркетплейсах в России составило около миллиона, а экспортные и импортные операции через цифровые платформы с иностранными участниками растут двузначными темпами.

Для бухгалтера это означает, что маркетплейс уже давно перестал быть «просто каналом продаж», где главное — загрузить карточку товара, поставить цену и не забыть про логистику.

Маркетплейс становится налоговой витриной бизнеса. Через него видны обороты, возвраты, комиссии, бонусы, скидки, агентские схемы, трансграничные поставки, движение товара, расчёты с площадкой и реальная экономика продавца.

А если маркетплейс становится налоговой витриной, то бухгалтерский учёт продавца должен быть не «как-нибудь потом выгрузим отчёт из личного кабинета», а нормальной системой, где понятно, что было доходом, что было расходом, где комиссия площадки, где скидка, где бонус, где агентское вознаграждение, где реализация, а где просто красивая цифра в отчёте, которая через год превратится в требование ФНС.

Очень важный сигнал прозвучал и в теме ЭКГ-рейтинга. Заместитель руководителя ФНС Тимур Шиналиев говорил о том, что добросовестные компании должны получать прямую выгоду от обеления рынка, а обновлённый рейтинг деловой репутации теперь включает показатель отсутствия существенных несоответствий в декларациях по НДС.

Вот здесь, на мой взгляд, бизнесу нужно остановиться и спокойно выдохнуть. Потому что речь уже не только о том, что налоговая видит ваши разрывы по НДС. Речь о том, что налоговая чистота постепенно становится элементом публичной деловой репутации.

Если раньше налоговые риски контрагента часто жили внутри досье бухгалтера, службы безопасности или налогового консультанта, то теперь логика движется к тому, что налоговая дисциплина может становиться частью внешней оценки компании.

На практике это означает, что контрагент с проблемами по НДС — это уже не просто риск вычета. Это потенциальный риск репутации, рейтинга, участия в закупках, отношений с банками, партнёрами и крупными заказчиками.

И если бизнес думает, что «ну подумаешь, небольшие расхождения в НДС, потом уточнимся», то он может не заметить, как налоговая история превратится в деловую характеристику.

Отдельная тема — СПОТ. Система ожидания поставки товаров с 1 июня уже начала работать, и, по словам Даниила Егорова, через зарегистрированные документы прошло более 50 млрд рублей оборота, а расчётная сумма налогов составила около 10 млрд рублей. Для тех, кто занимается импортом, особенно через страны ЕАЭС, это не просто новый сервис.

Это новый контур контроля. Если раньше по серому импорту многое строилось на том, что товар где-то оформился, где-то прошёл, где-то появился, где-то оказался у российского покупателя, то теперь государство пытается заранее видеть сам факт ожидания поставки, маршрут товара, получателя, документы и налоговые последствия.

На языке бизнеса это звучит так: товар ещё не приехал, а цифровой след уже должен быть.

И это принципиально новая психология налогового контроля. Раньше налоговая во многом приходила после события. Теперь государство всё чаще хочет видеть событие в моменте или даже до его завершения.

И здесь у импортёров, торговых компаний, бухгалтеров и логистов возникает очень простой практический вопрос: кто внутри компании отвечает за то, чтобы налоговая, таможенная и бухгалтерская логика одной и той же операции не жили в трёх разных мирах.

Потому что если отдел закупок думает только о поставке, логистика — только о границе, бухгалтерия — только о документах, а директор — только о марже, то в какой-то момент ФНС и ФТС могут оказаться единственными, кто видит всю картину целиком.

А это уже опасно. Интересна и фраза Даниила Егорова о том, что ФНС — это уже не просто аудиторы, а сервис-провайдеры. Звучит красиво. Но бизнесу не стоит понимать сервисную модель слишком романтично.

Сервис-провайдер в налоговом администрировании — это не тот, кто просто делает налогоплательщику удобно.

Это тот, кто строит систему, в которой налогоплательщику удобно делать правильно и всё сложнее делать неправильно. Это очень важная разница. Когда ФНС даёт сервисы, личные кабинеты, подсказки, электронные документы, базы знаний, рейтинги, сверки и автоматические инструменты, она одновременно снижает техническую нагрузку на добросовестный бизнес и повышает прозрачность для государства.

С точки зрения налогоплательщика это выглядит как помощь. С точки зрения налогового контроля — как очень качественный сбор данных. И одно не отменяет другого. Наоборот, именно в этом и заключается новая модель: контроль становится комфортным, потому что он встроен в сервис.

Вам не надо идти в инспекцию — вы всё видите в личном кабинете.
Вам не надо ждать бумажное письмо — требование приходит электронно.
Вам не надо вручную тащить документы — они уже в ЭДО.
Вам не надо доказывать, что вы существуете, — государственные системы сами собирают о вас данные.

Но вместе с комфортом приходит и другое: если данные уже есть в системе, объяснение «мы не знали», «не успели», «не увидели», «контрагент не прислал» будет работать всё хуже.

Для бухгалтеров это означает, что профессия окончательно уходит от простого «сдать отчётность вовремя» к функции внутреннего налогового навигатора бизнеса. Бухгалтер должен понимать не только проводки и декларации, но и то, как компания выглядит в глазах налоговой системы: есть ли разрывы, как ведут себя контрагенты, что видно по НДС, как оформлены поставки, что происходит на маркетплейсах, как отражены комиссии, где могут возникнуть вопросы по трансграничным операциям и почему красивый управленческий отчёт иногда совершенно не спасает от налогового риска.

Для директоров вывод ещё проще и жёстче. Налоговая прозрачность перестала быть делом бухгалтерии. Это уже вопрос управления бизнесом. Если компания выходит на маркетплейсы, импортирует товар, работает с иностранными контрагентами, использует сложные цепочки поставок, меняет юрисдикции, применяет льготы, дробит направления, переводит продажи в цифровые каналы или строит модель через агентов и комиссионеров, то директор не может сказать: «Это пусть бухгалтер разберётся». Бухгалтер разберётся с учётом. А вот налоговую архитектуру бизнеса должен понимать собственник и руководитель. Потому что именно они потом будут удивляться, почему обычная коммерческая схема внезапно стала налоговой проблемой.

Главный вывод из ПМЭФ-2026, как я его вижу, такой: ФНС не просто усиливает контроль, она меняет саму среду, в которой бизнес существует.

Контроль становится международным, цифровым, репутационным, платформенным и предварительным. Международным — потому что активы, расчёты и операции всё чаще видны через обмен данными и взаимодействие налоговых служб.

Цифровым — потому что документы, кассы, банки, ЭДО, маркетплейсы и сервисы создают след, который невозможно просто «не заметить».
Репутационным — потому что налоговая дисциплина постепенно становится частью оценки деловой репутации.
Платформенным — потому что бизнес всё чаще торгует не напрямую, а через цифровые площадки, которые сами становятся источником данных.
Предварительным — потому что на примере СПОТ видно: государство хочет видеть операцию не только после её завершения, но уже на стадии ожидания поставки.

И вот здесь возникает вопрос, который каждый бизнес должен задать себе до проверки, а не после акта: если ФНС уже собирает картину из разных источников, есть ли у самой компании такая же цельная картина о себе.

Понимает ли компания, как она выглядит в данных.
Понимает ли бухгалтер, какие показатели могут вызвать вопросы.
Понимает ли директор, где слабые места в договорах, поставках, НДС, контрагентах и маркетплейсах.
Понимает ли юрист, что красивый договор без налоговой логики уже не спасает.
Понимает ли собственник, что прозрачность — это не лозунг, а новая цена входа в нормальный бизнес.

Поэтому я бы не воспринимал заявления ФНС на ПМЭФ-2026 как очередной официальный отчёт о цифровизации. Это, скорее, дорожная карта того, как будет выглядеть налоговый контроль ближайших лет.

Он будет меньше похож на внезапный визит инспектора с папкой и всё больше — на постоянную цифровую среду, где налогоплательщик живёт, торгует, ввозит товары, продаёт на платформах, получает оплату, сдаёт отчётность, выбирает контрагентов и одновременно оставляет следы, которые система уже умеет читать. Хорошая новость в том, что добросовестному бизнесу в такой среде действительно может стать проще, если учёт, документы, договоры и фактическая деятельность соответствуют друг другу. Плохая новость в том, что бизнесу, который привык жить в режиме «потом объясним», будет всё труднее. Потому что потом уже может быть поздно.

Налоговая система всё меньше верит словам и всё больше верит данным.

А значит, задача бизнеса сегодня — не спорить с цифровизацией, а сделать так, чтобы данные рассказывали о компании ту же историю, которую компания потом будет рассказывать инспектору, банку, контрагенту, УФНС или суду. Иначе за бизнес эту историю расскажет сама система. А она, как правило, пишет без эмоций, но с доначислениями.

Если статья была полезной — поставьте лайк, сохраните и подпишитесь на мои публикации. Для автора это не просто кнопка, а сигнал, что такие разборы действительно нужны бухгалтерам, директорам и налоговым консультантам.

Евгений Сивков, налоговый консультант.

Все мои материалы, книги и консультации:
— налоговые консультации и помощь при проверках ФНС
— книги по налогам, проверкам и бухгалтерскому учёту.
— дополнительные материалы и налоговые ресурсы.

Пишите, если у вас уже есть требование ФНС, разрывы по НДС, риск выездной проверки или вопросы по налоговой позиции бизнеса. Лучше разобрать проблему до акта, чем потом героически спасать то, что можно было спокойно предотвратить.