⚡ В 2026 году под прицелом ФНС: компании с НДС-рисками, признаками дробления, активно работающие с ИП и самозанятыми

Бизнес не может перестраиваться с такой же скоростью, с какой принимают налоговые изменения

— Начнем беседу с налоговой реформы. Не успели предприниматели и бухгалтеры разобраться с нововведениями, как появились поправки. Например, перейти на УСН можно задним числом. Также задним числом можно будет сменить объект налогообложения по УСН. С чем вы связываете изменения? Правительство поняло, что малый бизнес тонет, и кинуло спасательный круг?

— Я бы не стал рассматривать эту меру как полноценное признание того, что малому бизнесу стало критически тяжело и государство решило бросить ему «спасательный круг».

На мой взгляд, это скорее точечная корректировка отдельных последствий реформы. Да, возможность задним числом перейти на УСН или изменить объект налогообложения может кому-то помочь. Но это решение касается достаточно узкого числа налогоплательщиков. И я не вижу в этом признака того, что государство осознало масштаб проблем, с которыми сейчас столкнулся бизнес.

Если бы речь шла именно о признании системной проблемы, меры были бы другими: более широкими, долгосрочными и направленными не только на исправление отдельных ситуаций, а на снижение общей нагрузки и неопределенности для предпринимателей.

Поэтому я бы сказал так: масштаб негативных последствий для бизнеса значительно шире, чем те меры, которые сейчас предлагаются в качестве корректировки.

— Как в целом вы относитесь к последним налоговым радикальным изменениям? О чем они говорят? Как в целом оцениваете налоговую реформу: положительно или отрицательно?

— Вы верно используете слово «радикальные». Я бы действительно иначе эти изменения не назвал. 

Мы видим не одну точечную поправку, а целую серию серьезных изменений за достаточно короткий период: сначала повышение налоговой нагрузки по налогу на прибыль, затем изменения по НДС, параллельно — усложнение налогового администрирования и усиление контроля. Для бизнеса это выглядит не как плавная настройка системы, а как довольно резкий разворот налоговой политики. 

Проблема в том, что бизнес не может перестраиваться с такой же скоростью, с какой принимаются изменения в законодательстве. Когда компания строит финансовую модель, планирует развитие, инвестиции, найм сотрудников, ценообразование, она обычно исходит из горизонта хотя бы нескольких лет. А когда правила меняются резко и сразу по нескольким направлениям, адаптироваться крайне сложно. 

Крупный бизнес еще может иметь определенный запас прочности, но малый бизнес в этом смысле находится в наиболее уязвимом положении. Он живет в гораздо более коротком финансовом цикле, и любое резкое повышение нагрузки или усложнение администрирования для него ощущается намного болезненнее. 

Поэтому, если оценивать реформу с точки зрения государства, ее логика понятна: бюджету нужны дополнительные доходы, контроль усиливается, налоговая база расширяется. Но если смотреть глазами бизнеса, особенно малого и среднего, моя оценка скорее критическая. Не потому, что налоги вообще не должны меняться, а потому что такие изменения требуют более плавного перехода, понятных правил и времени на адаптацию.

Адаптироваться к реформе получается далеко не у всех

— Можно ли сказать, что после реформы нарушений со стороны предпринимателей и, соответственно, выездных налоговых проверок станет больше?

— Настоящие последствия реформы мы только начинаем наблюдать. В полной мере они проявятся позже, скорее всего в 2027 году, когда будет видна реакция бизнеса за полный налоговый период, появятся результаты камеральных проверок, предпроверочного анализа и выездных налоговых проверок.

Сейчас многие предприниматели еще находятся в стадии адаптации. Но очевидно, что адаптироваться получается далеко не у всех. Когда налоговая нагрузка резко растет, у бизнеса остается не так много вариантов: кто-то перестраивает модель, кто-то закрывается, а кто-то начинает искать более агрессивные способы снижения налоговой нагрузки и уходит в наличные расчеты.

Я бы здесь разделил налогоплательщиков на две большие группы: тех, кто работает с НДС, и тех, кто с НДС не работает. По НДС контроль и до реформы был очень серьезным, особенно по так называемым площадкам, техническим компаниям, разрывам, цепочкам поставщиков. Сейчас эта работа только усиливается. Соответственно, растет количество требований, запросов, мероприятий налогового контроля, предпроверочного анализа. А дальше часть таких материалов закономерно переходит в выездные налоговые проверки.  

Поэтому, на мой взгляд, корректнее говорить не так, что после реформы нарушений со стороны предпринимателей и, соответственно, ВНП стало больше. Скорее, она создала условия, при которых больше предпринимателей оказываются в зоне налогового риска. И уже от этого мы видим, что количество налоговых проверок растет. О чем в том числе говорит тот факт, что динамика на снижение количества ВНП, которая наблюдалась длительное время, сейчас начинает разворачиваться в другую сторону.

— Кто сейчас попал под прицел ФНС? Кого проверяют в первую очередь?

— Если говорить о приоритетах ФНС, то на первом месте по-прежнему остается НДС. Это та зона, которую налоговая служба научилась анализировать лучше всего: вычеты, разрывы, цепочки контрагентов, технические компании, площадки, транзитные операции. Все, что связано с необоснованными вычетами по НДС, для налоговых органов остается наиболее понятным и технологически отработанным направлением контроля. 

Но сейчас заметна и другая тенденция: ФНС все активнее смещает внимание на те зоны, которые раньше были скорее на втором или третьем плане. Это физические лица, индивидуальные предприниматели, дробление бизнеса, а также работа компаний с самозанятыми. 

Поэтому я бы выделил несколько основных групп, которые сейчас находятся под прицелом: компании с НДС-рисками, бизнес с признаками дробления, организации, активно работающие с ИП и самозанятыми, а также физические лица с регулярными необъясненными поступлениями на счета. 

Сейчас для ФНС важна оперативность проведения проверок

— Изменилось ли сейчас в целом проведение ВНП? Если да, то что именно поменялось,  на что бухгалтерам и предпринимателям обращать особое внимание?

— Я бы не сказал, что кардинально изменилось само проведение выездных налоговых проверок. Процедурно это по-прежнему тот же механизм. Но изменился подход. И здесь я бы выделил две ключевые тенденции. 

Первая — выездная проверка фактически начинается гораздо раньше, чем выносится решение о ее назначении. Формально ВНП начинается с решения налогового органа. Но на практике к этому моменту значительная часть работы уже проведена в рамках предпроверочного анализа: собраны сведения по контрагентам, банковским операциям, НДС-цепочкам, взаимозависимости, сотрудникам, ресурсам, допросам, ответам на требования. То есть налоговый орган часто выходит на проверку уже не «посмотреть, что найдет», а с достаточно сформированной версией нарушения. 

Вторая тенденция — скорость. Сейчас для ФНС важна оперативность проведения проверок. Насколько я вижу, налоговые органы стараются заранее собрать более качественную доказательственную базу, а затем уже саму выездную проверку проводить быстрее. Если раньше проверка могла растягиваться на длительный срок, то сейчас общий вектор — сократить продолжительность: собрать материалы на предпроверке, назначить проверку и в более короткий срок выйти на акт. 

Для бухгалтеров и предпринимателей главный вывод такой: нельзя ждать момента, когда уже пришло решение о назначении выездной проверки. Если приходят требования, запросы, вызовы на допросы, если налоговый орган интересуется контрагентами, самозанятыми, ИП, фактическим исполнением сделок — это уже может быть сигналом проведения в отношении ваз предпроверочного анализа, а значит, и в скором времени выездной проверки.

— Какие советы дадите бухгалтерам и предпринимателям, если им назначили проверку? Что стоит делать, а что точно не нужно делать?

— Первый совет — не прятаться и не делать вид, что ничего не происходит. Если проверка уже назначена, значит налоговый орган, как правило, не выходит «в пустоту». К этому моменту уже проведен предпроверочный анализ, собрана определенная информация, сформирована версия нарушения. Поэтому опасно исходить из позиции: «У инспекции ничего нет, они просто пробуют». 

Второй момент — нужно трезво оценить свои налоговые риски. На рынке консалтинговых услуг иногда можно услышать слишком оптимистичные обещания: что любые претензии налогового органа можно отбить, что инспекторы непрофессиональны, а все доначисления можно полностью снять. Я бы к таким обещаниям относился очень осторожно. Налоговые органы действительно могут ошибаться и делать спорные выводы, но это не значит, что они не имеют доказательств. 

Выход на ВНП — это дело не одного или двух дней. Бизнес может быть долгое время под прицелом и анализом службы, и только после комиссионного согласования налоговый орган открывает в отношении компании, ИП или физического лица налоговую проверку.

— Есть еще какие-то моменты, которых стоит избегать?

— Еще бы я сказал, что точно не нужно делать: агрессировать, игнорировать требования, уходить от общения, давать хаотичные пояснения или начинать задним числом искусственно «рисовать» документы и выстраивать стратегию. Обычно это только ухудшает ситуацию.

Важно выстроить нормальную рабочую коммуникацию с проверяющими. Это не означает, что нужно соглашаться со всеми претензиями инспекции. Но нужно общаться спокойно, профессионально, без конфликта ради конфликта. Иногда именно нормальный человеческий контакт и понятная позиция налогоплательщика позволяют перевести проверку в более конструктивное русло.

При этом защита должна строиться не на эмоциях, а на фактах. Нужно понять, что именно вменяет налоговый орган, какие эпизоды являются ключевыми, какие доказательства уже есть у инспекции, какие документы и пояснения может представить налогоплательщик. Если у компании действительно есть сильная фактическая позиция, реальность операций, документы, сотрудники, ресурсы, деловая цель — тогда шансы на благоприятный исход есть всегда. 

Комиссия дает возможность понять, какие доказательства уже есть у инспекции

— В последние годы увеличилось количество комиссий. На них предпринимателей и бухгалтеров налоговики просят уточнить свои налоговые обязательства. Часто звучит предупреждение, что если не «уточниться», бизнесу назначат выездную проверку. Как действовать в подобном случае?

— Я бы здесь рекомендовал действовать примерно так же, как и при назначении налоговой проверки: без эмоций, спокойно и с трезвой оценкой своих налоговых рисков.

На комиссию обязательно нужно ходить. На мой взгляд, комиссия проводится не только и не столько для налогового органа, сколько для самого налогоплательщика. Потому что именно на комиссии можно получить очень ценную информацию: что именно интересует инспекцию, какие контрагенты вызывают вопросы, какие периоды анализируются, какие суммы налоговый орган считает спорными и какая в целом версия нарушения у него складывается.

Часто на таких комиссиях налоговый орган фактически раскрывает значительную часть своей позиции. И для бизнеса это возможность понять, какие доказательства уже есть у инспекции и насколько реальны риски дальнейших мероприятий, в том числе назначения выездной налоговой проверки.

При этом не нужно автоматически «уточняться» только потому, что прозвучала угроза проверки. Сначала нужно понять, насколько претензии налогового органа обоснованы. Если у компании действительно есть проблемные контрагенты, спорные операции, слабая документальная база или очевидные налоговые риски — тогда нужно считать последствия и думать, какой вариант действий будет разумнее. Возможно, где-то уточнение действительно позволит снизить риски. Но если позиция налогоплательщика сильная, платить просто из страха я бы не советовал.

Важно понимать: комиссия — это во многом неформальный формат общения с налоговым органом. Сам по себе протокол комиссии еще не означает, что налогоплательщик обязан подать уточненную декларацию или согласиться с выводами инспекции. Но информацию, которую вы получите на комиссии, нужно внимательно анализировать.

— Еще одна распространенная ситуация, когда на комиссии налоговики указывают на «сомнительных» контрагентов и требуют заплатить за них НДС. У вас есть рекомендации для таких ситуаций?

— Здесь я бы начал с самого понятия, что такое «сомнительный контрагент». Потому что под этим словом часто смешивают разные ситуации.

В понимании налогового органа сомнительный контрагент — это обычно организация, которая имеет признаки технической компании: нет реальных ресурсов, сотрудников, имущества, деловой активности, есть транзитные операции, разрывы по НДС и так далее. И дальше налоговый орган смотрит: кто является реальным выгодоприобретателем этой цепочки? Если он считает, что таким выгодоприобретателем является ваш бизнес, тогда возникает риск отказа в вычетах по НДС.

Но сомнительный контрагент — это не всегда именно технический контрагент. Он может быть не техническим, а недобросовестным.

Это принципиально разные вещи. Технический контрагент — это контрагент, который, по версии налогового органа, используется в интересах налогоплательщика-бенефициара. А недобросовестный контрагент — это организация, которая действительно может иметь внешние признаки проблемной компании, но действует исключительно в своих интересах.

Поэтому моя рекомендация такая: довести до налогового органа и подтвердить, что сомнительный контрагент — это не техническое звено, работающее в интересах вашего бизнеса, а самостоятельный контрагент, который действовал в своих интересах и самостоятельно несет ответственность за свои налоговые риски.

90% налоговых проверок, с которыми я сталкивался, были связаны с НДС

— С какими нарушениями при проведении проверок вы сталкиваетесь чаще всего?

— Если говорить о моем опыте работы в ФНС, то, наверное, порядка 90% налоговых проверок, с которыми я сталкивался, были связаны именно с НДС. В первую очередь это проверки налоговых вычетов по НДС и отказ в вычетах по техническим контрагентам.

Также я сопровождал и более специфические, «пилотные» проверки. Например, связанные с клининговой отраслью, использованием персонала, дроблением бизнеса. Но если брать общую массу проверок, то на первом месте, конечно, все равно был НДС.

Сейчас, уже работая по другую сторону, я вижу, что все больше появляется материалов, связанных с работой компаний с самозанятыми. Причем чаще всего речь идет именно о камеральных проверках или отдельных мероприятиях налогового контроля, где налоговый орган анализирует отношения бизнеса с самозанятыми на предмет того, не подменяет ли компания трудовые отношения работой с плательщиками НПД. И уже видно, что это направление постепенно становится одним из новых трендов налогового контроля.

— Что сейчас происходит в судебной практике? Как суды сейчас относятся к налогоплательщикам, по-прежнему поддерживают в основном сторону ФНС?

— Я бы сказал, что судебная практика по налоговым спорам неоднородна, и очень многое зависит от региона, в котором рассматривается дело. В одних регионах добиться более объективного рассмотрения бывает несколько проще, в других — сложнее. Но я не буду показывать пальцем на конкретные субъекты, думаю, многие в целом понимают, о чем идет речь.

— Есть ли у вас общие рекомендации для предпринимателей и для бухгалтеров, которые ведут бизнес, как взаимодействовать с ФНС в 2026 году?

— Я бы здесь повторил то, о чем уже говорил: предпринимателям и бухгалтерам точно не стоит прятаться от налогового контроля. Если приходят требования, вызовы на комиссии, запросы пояснений — не нужно это игнорировать и не нужно воспринимать как что-то формальное. За такими действиями налогового органа часто уже стоит определенный анализ и понимание ваших рисков.

При этом важно сохранять спокойствие. Не нужно сразу занимать позицию конфликта, но и автоматически соглашаться со всем, что говорит инспекция, тоже неправильно. Пытайтесь выстраивать нормальное рабочее взаимодействие с налоговым органом.

Главная рекомендация, наверное, такая: лучшая стратегия — не доводить дело до выездной налоговой проверки. Если у вас есть очевидные рисковые зоны — НДС, контрагенты, дробление, самозанятые, ИП, наличные расчеты, — их нужно анализировать заранее, а не тогда, когда уже пришло решение о назначении проверки.

Про свой уход из ФНС я бы сказал так: это был осознанный профессиональный переход

— В вашем профиле на «Клерке» написано, что вы экс. заместитель начальника отдела Управления ФНС и проработали 12 лет в налоговых органах. Расскажите о своей карьере в налоговой: как пришли, что нравилось в работе, что не нравилось?

— В налоговые органы я пришел в 2013 году, в районную инспекцию, на одну из начальных должностей — государственным налоговым инспектором. Попал я тогда в только сформировавшийся отдел предпроверочного анализа. Это было относительно новое направление: раньше значительную часть такой работы фактически выполняли сотрудники выездных проверок, а затем начали появляться отдельные подразделения, которые занимались именно анализом рисков до назначения проверки.

Дальше я довольно быстро профессионально рос. Через некоторое время перешел в отдел выездных проверок, потому что мне было важно не только готовить аналитические заключения, но и понимать, как эта работа выглядит уже на практике — в самой проверке. Наверное, именно в выездных проверках я получил самый серьезный практический опыт, который во многом использую сейчас. Начинал с зарплатных налогов — НДФЛ, страховые взносы, затем уже занимался НДС, налогом на прибыль и получал в анализ более сложные категории налоговых споров.

Позже у меня был опыт работы в контрольно-аналитическом отделе (КАО), а затем я принял участие в конкурсе в Управление ФНС по субъекту и перешел в отдел анализа и планирования налоговых проверок. Там я достаточно быстро вырос до заместителя начальника отдела, а незадолго до ухода исполнял и обязанности начальника отдела. То есть за 12 лет я прошел путь от районной инспекции и практической работы «на земле» до уровня управления, где уже по большей части занимался не столько самостоятельным анализом, сколько именно сопровождением налоговых проверок и курированием нижестоящих налоговых органов.

Что мне нравилось в этой работе — это прежде всего аналитика и сложные задачи. Я вообще люблю разбираться в деталях, искать логику в документах, операциях, движении денег, поведении налогоплательщика. В налоговом контроле действительно много нестандартных ситуаций: каждая проверка, каждый бизнес, каждая схема или спорная ситуация чем-то отличаются. Именно это долгое время и удерживало интерес к работе. 

Что не нравилось — наверное, то, что любая государственная система со временем накладывает определенные ограничения. Есть бюрократия, есть формальные процедуры, есть рамки, в которых ты находишься как сотрудник. Плюс, конечно, со временем начинает играть роль и финансовая сторона вопроса.

— Почему решили уйти, проработав столько лет в системе?

— Наверное, потому что почувствовал, что внутри системы я уже получил очень многое из того, что мог получить как профессионал. При этом, учитывая финансовую сторону вопроса, работать «спустя рукава» я не хотел. Если ты остаешься в такой работе, нужно сохранять вовлеченность, интерес и внутреннюю мотивацию. В какой-то момент я понял, что для меня честнее будет уйти и попробовать применить этот опыт уже на другой стороне — в качестве налогового консультанта.

Поэтому про свой уход из ФНС я бы сказал так: это был осознанный профессиональный переход. Я 12 лет принимал участие в налоговом контроле изнутри, а теперь использую этот опыт, чтобы помогать бизнесу понимать, как эта система работает на практике, трезво оценивать свои налоговые риски и грамотно выстраивать позицию при взаимодействии с ФНС.

— Дмитрий, большое спасибо за интересную беседу!

— И вам спасибо, обязательно обсудим последствия реформы в 2027 году.