Реструктуризация долгов юрлиц: новая реабилитационная процедура банкротства 2026 — риски и перспективы

26 марта 2026 года в Государственную думу внесен законопроект № 1188799-8 о масштабной реформе законодательства о банкротстве. Основная идея — усиление реабилитационных механизмов и смещение акцента с ликвидации на спасение бизнеса. Документ вводит досудебные соглашения о санации (ст. 31 и 31.1 Законопроекта) по опыту европейских стран, а также совершенно новую реабилитационную процедуру для юридических лиц — реструктуризацию долгов (гл. III.3 Законопроекта). Идея не нова: аналогичная процедура предлагалась еще в 2021 году в законопроекте Правительства РФ № 1172553-7, который так и не был принят. Однако новый законопроект пошел по иному пути — старые процедуры (наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление) не отменяются, реструктуризация добавляется как дополнительная опция. В этой статье разберем ключевые преимущества, основные риски правоприменения и возможные сценарии развития событий.

Автор: Мильский Андрей — адвокат, кандидат юридических наук, победитель премии «Адвокат года 2026» по версии RBG и Торгово-промышленной палаты России.

1. Ключевые отличия: новый законопроект против старого (2021)

В 2021 году правительственный проект предлагал кардинальную смену всей системы процедур банкротства: ликвидацию наблюдения и объединение всех реабилитационных процедур в одну — реструктуризацию долгов. Новый проект 2026 года (№ 1188799-8) действует иначе.

Таблица 1. Сравнение подходов к реструктуризации в законопроектах 2021 и 2026 гг.

Несомненным достоинством нового подхода является сохранение старых реабилитационных процедур при появлении новой — как дополнительной опции для должника и его кредиторов в выборе пути для разрешения вопроса неисполнения обязательств.

2. Пять ключевых преимуществ новой процедуры

Анализ законопроекта № 1188799-8 позволяет выделить следующие основные преимущества реструктуризации долгов.

Первое преимущество — возможность введения процедуры как первой. Заявление о введении реструктуризации долгов может подать должник, любой кредитор, ФНС или даже работники (в том числе бывшие). Не нужно тратить время и ресурсы на наблюдение. При этом автоматически снимаются аресты и приостанавливаются исполнительные производства.

Таблица 2. Кто может инициировать реструктуризацию долгов

Второе преимущество — максимальная гибкость в выборе модели управления. Это, пожалуй, главное новшество. Законопроект предлагает должнику и кредиторам четыре варианта управления компанией в процедуре (ст. 61.26 Законопроекта).

Таблица 3. Четыре модели управления должником в процедуре реструктуризации

Все четыре варианта сопровождаются едиными ограничениями без согласия кредиторов: продажа имущества дороже 5% активов (недвижимость — всегда), выдача кредитов и займов, сделки, увеличивающие долг более чем на 5% балансовой стоимости, а если текущие обязательства превысили 20% реестровых требований — новые сделки только с согласия собрания кредиторов.

Третье преимущество — гибкий и универсальный план реструктуризации (ст. 61.31 Законопроекта). Он совмещает в себе:

• график погашения задолженности (изменение сроков и порядка исполнения обязательств);

• меры по восстановлению платежеспособности (аналог плана внешнего управления);

• элементы мирового соглашения (например, прощение части долга).

При этом план не является простой компиляцией вышеуказанных документов, а представляет собой оригинальный инструмент, требующий самостоятельного изучения.

Четвертое преимущество — защита новых кредиторов и инвесторов. Законопроект содержит важные гарантии:

Таблица 4. Гарантии для предоставляющих новое финансирование

Пятое преимущество — длительные сроки реализации плана. Максимальный срок реализации плана реструктуризации долгов может достигать 8 лет (4 года изначально + 4 года по решению собрания кредиторов). Для сравнения: финансовое оздоровление ограничено 2 годами (п. 6 ст. 80 Закона о банкротстве), внешнее управление — 18 месяцами + 6 месяцев (п. 2 ст. 93 Закона о банкротстве), а при последовательном переходе из одной процедуры в другую — не более 2 лет (абз. 1 п. 2 ст. 92). Долгосрочные планы восстановления становятся реальностью.

3. Основные риски применения: четыре проблемные зоны

Реструктуризация — инструмент мощный, но не лишенный недостатков.

Первый риск — сложность утверждения плана, особенно в условиях требования «реабилитационного паритета». План должен быть одобрен собранием кредиторов большинством голосов тех, чьи интересы он затрагивает. Но даже при одобрении суд может отказать в утверждении, если имеется несогласный конкурсный кредитор или уполномоченный орган, в отношении которых не соблюдается принцип реабилитационного паритета.

Принцип реабилитационного паритета: кредитор, голосовавший против плана, должен получить по плану сумму не меньше, чем была бы его доля от конкурсной массы в конкурсном производстве (ликвидационная сумма), увеличенная на проценты, начисленные на сумму его основного долга по среднерыночной ставке по кредиту нефинансовым организациям за соответствующий период. Законопроект устанавливает минимальный размер такой платы за ожидание возврата долга:

Таблица 5. Минимальная плата за ожидание для несогласного кредитора

Также при утверждении плана возможно назначение судебной экспертизы (п. 3 ст. 61.34 Законопроекта), что неизбежно приведет к затягиванию дела о банкротстве.

Второй риск — отсутствие на рынке достаточного количества квалифицированных антикризисных менеджеров. Большинство арбитражных управляющих в настоящий момент являются так называемыми «ликвидаторами» («стервятниками» и «могильщиками» в язвительном понимании), поскольку отечественная правоприменительная практика традиционно крайне редко прибегала к реабилитационным процедурам банкротства. Данная проблема решается по мере возникновения спроса на таких лиц на рынке: появится сильный запрос — появится и достойное предложение.

Третий риск — возможность злоупотреблений со стороны недобросовестных контролирующих лиц на стадии введения и при проведении реструктуризации. Этот риск не является уникальным для новой реабилитационной процедуры, он свойственен и традиционным процедурам. Однако длительные сроки (до 8 лет) и расширенные полномочия должника при определенных моделях управления (Debtor in Possession) создают дополнительные возможности для злоупотреблений.

Четвертый риск — длительность сроков реструктуризации может привести к увеличению расходов на проведение процедур, но не привести к восстановлению платежеспособности. По мнению экспертов, «новая процедура позволит должникам ещё 4 или даже 8 лет морочить кредиторам голову». Если план окажется нереалистичным, время и деньги будут потрачены впустую, а кредиторы получат меньше, чем при немедленной ликвидации.

Таблица 6. Сравнение рисков в зависимости от модели управления

Третий и четвертый риски не являются уникальными для новой реабилитационной процедуры, а свойственны и традиционным для отечественного правопорядка реабилитационным процедурам банкротства.

4. Реальная судебная практика 2025-2026: как работает механизм «судебного преодоления» (cram down)

В связи с законопроектом, особую актуальность приобретает уже сформировавшаяся практика по аналогичным механизмам. В делах о банкротстве граждан суды все увереннее применяют «судебное преодоление» (когда суд назначает реабилитационную процедуру вопреки решению кредиторов) и «реабилитационный паритет» (реализация плана реабилитации не должна ухудшать положение миноритарных кредиторов, голосовавших против него) при решении вопроса об утверждении реабилитационного плана.

Практический пример. Дело Тутубалиной (№ А27-15517/2024, 2025 г.) : Предприниматель с долгом 44,2 млн рублей предложила план реструктуризации — погашение в течение 36 месяцев равными платежами по 1,17 млн рублей. Единственный кредитор («КузбасУгольТрейдОбогащение») отказался утверждать план. Суды разошлись: первая инстанция утвердила, апелляция отменила. Окружной суд указал, что наличие у должника имущества, превышающего размер долга, само по себе не препятствует утверждению плана реструктуризации, но при этом необходимо исследовать его экономическую обоснованность, недискриминационность условий и добросовестность поведения должника.

Этот кейс — прямой аналог того, как может применяться «судебное преодоление» для юридических лиц после принятия законопроекта: суд сможет утвердить план вопреки воле кредиторов, если сочтет его экономически обоснованным и недискриминационным.

5. Что изменится для арбитражных управляющих

Законопроект реформирует и систему арбитражных управляющих.

Таблица 7. Нововведения для арбитражных управляющих

Вводится новая фигура — антикризисный управляющий, который назначается судом руководить процедурой реструктуризации (ст. 61.23 Законопроекта). В его обязанности входит: сохранение имущества, инвентаризация, финансовый анализ, выявление кредиторов, ведение реестра, организация собраний. Полномочия управляющего длятся с даты утверждения судом до завершения реструктуризации.

6. Сроки и перспективы принятия законопроекта

Таблица 8. Планируемые сроки вступления в силу различных положений законопроекта № 1188799-8

Дела, начатые до вступления поправок в силу, завершаются по старым правилам.

Эксперты сходятся во мнении: законопроект, скорее всего, примут уже в текущую сессию, поскольку он сбалансирован, а наиболее острые вопросы из предыдущего проекта (например, отмена наблюдения или введение случайного выбора управляющих для всех процедур) были существенно смягчены.

7. Стратегия действий для должника и кредиторов

На основе анализа законопроекта можно предложить следующие тактические рекомендации.

Таблица 9. Стратегия поведения в зависимости от статуса участника

8. Экспертные оценки и прогнозы

Мнения экспертов о новом законопроекте разделились.

Аргументы сторонников (Минэкономразвития, НСПАУ, ряд экспертов):

• «Представленная концепция — шаг к полноценной системе санации, усилению реабилитационных процедур и созданию устойчивых гарантий независимости арбитражных управляющих».

• Потенциально прибыльным компаниям надо дать механизмы выхода из критических ситуаций.

• «Остается надеяться, что прогрессивные предложения инициативной группы найдут отклик в судебной практике, что приведет к росту процента реабилитации должников».

Аргументы скептиков:

• «Новая процедура позволит должникам ещё 4 или даже 8 лет морочить кредиторам голову».

• Старые процедуры не отменяются, а просто добавляются сверху, что может привести не к упрощению, а к «разбуханию альтернатив, ни одна из которых не будет работать без реального запроса со стороны предпринимателей».

• Смысл процедуры банкротства в первую очередь заключается в возможности реабилитации должника, но это может привести и к злоупотреблениям как мажоритарных кредиторов в ущерб интересам миноритарных, так и со стороны должника.

ВЫВОД

Законопроект № 1188799-8 от 26 марта 2026 года о введении реструктуризации долгов для юридических лиц — это, безусловно, шаг вперед в развитии реабилитационных механизмов банкротства. Отказ от радикальной ломки действующей системы (сохранение всех пяти старых процедур) снижает риски правового вакуума и позволяет участникам оборота адаптироваться постепенно.

Анализ законопроекта и сопутствующей судебной практики 2025-2026 годов позволяет сформулировать следующие ключевые выводы.

Первое: реструктуризация не заменяет, а дополняет. Законодатель осознанно не отменяет наблюдение, финансовое оздоровление и внешнее управление, а предлагает реструктуризацию как дополнительную опцию. Это разумный компромисс, позволяющий кредиторам и должнику выбирать наиболее подходящий инструмент в зависимости от конкретной ситуации.

Второе: гибкость управления — главное конкурентное преимущество. Четыре варианта управления должником — от полного сохранения менеджмента до разделения полномочий между двумя директорами — беспрецедентны для российского банкротства. Это позволяет учитывать степень доверия к текущему руководству и баланс сил между должником и кредиторами.

Третье: длительные сроки реализации плана (до 8 лет) — это и благо, и проклятие. С одной стороны, появляется возможность реализовывать масштабные долгосрочные программы восстановления. С другой — возрастают риски злоупотреблений и «морочения головы» кредиторам, когда под видом реабилитации должник просто тянет время.

Четвертое: механизм cram down («судебное преодоление») уже тестируется практикой. Дело Тутубалиной (2025 год) показало, что суды готовы утверждать планы реструктуризации вопреки воле кредиторов, если сочтут план экономически обоснованным, а действия должника — добросовестными. При этом наличие у должника имущества, достаточного для единовременного погашения долга, не является автоматическим препятствием для утверждения плана — требуется комплексный анализ.

Пятое: принцип реабилитационного паритета — важнейшая гарантия для миноритарных кредиторов. Минимальная плата за ожидание (10% за первый год и 30% за весь срок) создает серьезный барьер для злоупотреблений со стороны мажоритарных кредиторов и должника. Однако на практике эти проценты могут оказаться неподъемными для многих должников, что сделает план экономически нереалистичным.

Шестое: реформа арбитражных управляющих — необходимая, но отложенная. Создание единого регистра, механизм случайного выбора и дифференциация СРО должны повысить независимость и профессионализм управляющих. Однако сроки введения этих механизмов (2030 год и далее) разочаровывают — ключевые реформы откладываются на годы, что снижает доверие к процедуре в ближайшей перспективе.

Седьмое: успех процедуры зависит от реального спроса на реабилитацию. Ни один закон не заставит кредиторов идти на уступки, если они не видят экономического смысла в сохранении должника. Необходимо изменение бизнес-культуры — от «разобрать по частям и продать» к «дать шанс». Без этого реструктуризация рискует остаться еще одной формальной процедурой, которая на практике применяться не будет, как это долгие годы происходило с финансовым оздоровлением и внешним управлением.

Таким образом, реструктуризация долгов для юридических лиц обладает очень перспективным инструментарием для организации восстановления платежеспособности должника, однако существуют и объективные факторы, ввиду которых ее успешное правоприменение может быть затруднено. Введение процедуры само по себе не решит проблему — потребуется время, судебная практика и изменение поведения участников оборота. Однако первый и, пожалуй, самый важный шаг сделан: законодатель признал, что спасение бизнеса должно быть приоритетом над его ликвидацией.