В ГИБДД сообщили об уничтожении вирусом видеозаписи с места ДТП с участием игумена Тимофея
Сегодня Мировой суд Замоскворецкого района Москвы огласил официальный ответ ГИБДД на запрос о представлении записи с камеры видеорегистратора машины ДПС, прибывший на место ДТП с участием игумена Тимофея (Алексея Подобедова).
Сегодня Мировой суд Замоскворецкого района Москвы огласил официальный ответ ГИБДД на запрос о представлении записи с камеры видеорегистратора машины ДПС, прибывший на место ДТП с участием игумена Тимофея (Алексея Подобедова).
Напомним, авария с участием настоятеля храма Илии Пророка, игумена Тимофея, известного как духовника певца Филиппа Киркорова, произошла ночью 31 июля на Зацепском Валу в Москве. Синий родстер BMW Z4, за рулем которого находился священнослужитель, столкнулся с автомобилями Volkswagen Touareg и Toyota Corolla.
При этом, согласно информации ГИБДД, Алексей Подобедов отказался от процедуры освидетельствования. В тоже время другие участники аварии отметили, что священнослужитель находился под действием запрещенных препаратов.
В ходе последнего судебного заседания судья приняла решение истребовать запись камеры видеорегистратора в машине ДПС, где проводилось оформление протокола, а также график дежурств сотрудника ДПС, составлявшего протокол. Данная запись должна была прояснить информацию о состоянии виновника аварии.
Вместе с тем, в официальном ответе ГИБДД сообщается, что «данные на карте памяти регистратора из полицейской машины, куда был посажен Алексей Подобедов, стерлись в результате вирусной атаки», передает «LifeNews».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.