Экс-прокурор Игнатенко отказался давать показания
Обвинение в получении взятки были предъявлены бывшему заместителю прокурора Московской области Александру Игнатенко.
Обвинение в получении взятки по статье 290 УК РФ были предъявлены бывшему заместителю прокурора Московской области Александру Игнатенко. Обвинения предъявлены в рамках дела о коррупции, связанной с незаконным игорным бизнесом в Подмосковье.
Как сообщил адвокат экс-прокурора Александр Аснис, были допущены процессуальные нарушения, поэтому Александр Игнатенко от дачи показаний отказался. Экс-прокурору также было предъявлено обвинение и по статье о мошенничестве, но это дело прекратили согласно требованиям польской стороны, которая приняла решения о выдаче в Россию фигуранта так называемого «игорного дела». «Мы не знаем полного объема предъявленного обвинения, поэтому он не стал давать показания», - цитирует «Интерфакс» заявление адвоката.
Напомним, бывшего зампрокурора Подмосковья обвиняют в мошенничестве и получении взяток на 47 млн. рублей от организаторов незаконного бизнеса. Он был объявлен в розыск через Интерпол и задержан сотрудниками Агентства внутренней безопасности Польши 1 января 2012 года. Александр Игнатенко провел год в польской тюрьме в ожидании постановления об экстрадиции. 7 февраля экс-прокурор был доставлен в Москву.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.