Патентная пошлина за госрегистрацию товарного знака не учитывается при УСН
Минфин разъясняет, вправе ли организация при исчислении налога, уплачиваемого при УСН, уменьшить полученные доходы на расходы, связанные с уплатой пошлины за госрегистрацию лицензионного договора о приобретении прав на товарный знак.
Минфин РФ в своем письме № 03-11-06/2/66 от 22.04.2010 разъясняет, вправе ли организация при исчислении налога, уплачиваемого в связи с применением УСН, уменьшить полученные доходы на расходы, связанные с уплатой пошлины за совершение юридически значимых действий, связанных с госрегистрацией лицензионного договора о приобретении прав на товарные знаки.
В письме отмечается, что за совершение юридически значимых действий, связанных с государственной регистрацией лицензионного договора о приобретении прав на товарные знаки, должна уплачиваться патентная пошлина.
Вместе с тем, заключение лицензионного договора не влечет за собой переход исключительного права к лицензиату.
В связи с этим расходы на приобретение права пользования товарным знаком не относятся к расходам на приобретение нематериальных активов.
Поэтому расходы, связанные с уплатой пошлины за госрегистрацию лицензионного договора о приобретении прав на товарный знак, налогоплательщик не вправе относить к расходам, связанным с приобретением нематериальных активов, учитываемым при исчислении налога, уплачиваемого в связи с применением УСН.
Кроме того, согласно ст. 51 Бюджетного кодекса РФ, патентные пошлины являются неналоговыми доходами.
Поэтому суммы патентной пошлины, уплачиваемой за совершение юридически значимых действий, связанных с государственной регистрацией лицензионного договора о приобретении прав на товарные знаки, налогоплательщик не вправе включать в расходы, учитываемые при исчислении налога, уплачиваемого в связи с применением УСН.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.