Бизнес подозревают в отмывании 616 млрд руб. через исполнительные листы. В 2019-м было 214 млрд
Растет число случаев, когда исполнительные документы используют с целью отмывания денег. За год сумма по сомнительным судопроизводствам выросла в три раза — с 214 до 616 млрд руб. в 2020 году.
Растет число случаев, когда исполнительные документы используют с целью отмывания денег. За год сумма по сомнительным судопроизводствам выросла в три раза — с 214 до 616 млрд руб. в 2020 году
Общий объем денежных средств в 2020 году, о которых суды поставили в известность Росфинмониторинг в связи с возникшими сомнениями, составил около 616 млрд рублей по более чем 5 тыс. разбирательств, говорится в отчете службы.
Годом ранее этот показатель был почти в три раза меньше ― 214 млрд рублей. Общая сумма отказов по мнимым сделкам, вынесенных судами, в 2020-м составила 71 млрд рублей, подчеркивается в документе.
«В случаях, когда у суда возникают сомнения в причастности сторон к отмыванию доходов и финансированию терроризма, а также когда необходимо исключить ситуации, при которых судебные решения используются для легализации противоправных действий, суд информирует Росфинмониторинг, который, в свою очередь, предпринимает меры реагирования, предусмотренные Федеральным законом № 115-ФЗ», ― сообщили в Росфинмониторинге.
Цитата по «Известиям».
Комментирует Светлана Петропольская, совладелец юридической компании URVISTA, арбитражный управляющий.
«Деятельность в сфере пресечения отмывания незаконных доходов и финансирования терроризма заявляется в качестве одного из основных приоритетов текущей государственной политики РФ. Поэтому антиотмывочное законодательство развивается и, очевидно, что и будет продолжать развиваться весьма динамично.
При этом, почти любые изменения в 115-ФЗ сводятся к ужесточению уже существующих правил в связи с тем, что многие компании и предприниматели придумывают все новые и новые способы обхода закона. Очень часто для целей легализации незаконных доходов хозяйствующие субъекты обращаются в суд с липовыми документами и по итогу получают нужные им исполнительные документы, а впоследствии обналичивают и выводят денежные средства за рубеж.
Все это зачастую происходит практически в два счета, так как, к сожалению, большинство судей формально исследуют доказательства в ходе уже самого заседания и совершенно не вникают в суть дела из-за тотальной загруженности. Решения штампуются быстро и, как показывает судебная практика, практически никогда и никем не обжалуются.
В связи с этим, законодательство в области пресечения отмывания незаконных доходов нуждается в серьезном усовершенствовании. В частности, стоит обратить внимание на идею ЦБ о наделении банков правом отказа в совершении операции по исполнительным документам при наличии подозрений».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.