Сократилось число сделок со слиянием и поглощением
Несмотря на то, что число M&A сделок стало меньше, их объем вырос на 8%, до 42,2 млрд долларов. Это связано с покупкой крупных компаний российскими инвесторами.
В 2024 году количество сделок по слиянию и поглощению компаний достигло минимума с 2013 года.
Основная причина такого результата — иностранные организации стали в два раза реже выходить из российских активов, а также присоединиться к компаниям. Если в 2022 году на сделки с иностранцами приходилось 30% от общего объема сделок, то в 2024 году — 16%. Об этом пишет «Коммерсант» со ссылкой на исследование Kept.
Всего за прошлый год было 383 сделки по слиянию и поглощению, что на 12% меньше показателей 2023 года. С уходом иностранных игроков было связано 59 сделок на сумму 4,4 млрд долларов, что в два раза меньше, чем годом ранее.
При снижении общего количества сумма всех сделок на рынке M&A выросла на 8%, до 42,2 млрд долларов. Например, на показатель повлияла покупка российского «Яндекса» у нидерландской компании за 5,2 млрд долларов, а также приобретение «Полиметалла» у Polymetal International за 3,7 млрд долларов.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.