Корпоративные заемщики привлекли на рынке облигаций рекордные 973 млрд рублей в мае 2026 года
Российские компании и банки в мае 2026 года нарастили активность на рынке публичного долга, несмотря на традиционный для этого периода сезонный спад. Высокий объем размещений обеспечен крупными сделками и потребностью бизнеса в рефинансировании обязательств.
В мае 2026 года корпоративные заемщики на рынке облигаций привлекли более 973 млрд рублей, что стало историческим максимумом для этого месяца и на 27% превысило показатели апреля.
По данным агентства Cbonds, основной объем размещений (61,5%) обеспечили компании реального сектора, еще 16,5% пришлось на банки, а 22% — на институты развития. Об этом пишет «Коммерсант».
Высокую активность эмитентов поддержали масштабные погашения долгов, объем которых в мае достиг 894 млрд рублей. Это на 22% больше, чем в апреле, и стало вторым по величине показателем после ноября 2025 года. Наличие свободной ликвидности у инвесторов и необходимость рефинансирования стимулируют компании выходить на первичный рынок.
Эмитенты продолжают отдавать предпочтение облигациям с переменным купоном (флоатерам), объем таких выпусков за месяц превысил 410 млрд рублей.
«В условиях падающих ставок эмитенты предпочитают размещать облигации с плавающим купоном, на которые сохраняется высокий спрос со стороны банковского сектора», — сказал управляющий директор, начальник управления долгового капитала Альфа-Банка Артем Стариков.
Эксперты ожидают, что летнее затишье на рынке будет умеренным, так как потребность в финансировании остается высокой. Ключевым фактором для дальнейшей динамики станет июньское решение Банка России по ключевой ставке.
Недавно мы писали, что в начале 2026 года на рынке облигаций и ЦФА произошло 11 технических дефолтов.
Светлана ИвановаНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.