Генпрокуратура нашла нарушения в детских садах
Генеральной прокуратурой проведено обобщение практики прокурорского надзора за исполнением законодательства в деятельности дошкольных образовательных учреждений.
Генеральной прокуратурой проведено обобщение практики прокурорского надзора за исполнением законодательства в деятельности дошкольных образовательных учреждений. Результаты свидетельствуют о многочисленных нарушениях прав детей и их родителей.
Во многих регионах, как говорится в сообщении прокуратуры, количество дошкольных образовательных учреждений по-прежнему недостаточно, очереди в детские сады в субъектах исчисляются десятками тысяч человек. Допускаются нарушения прав таких категорий граждан, принятие детей которых в детские сады в первую очередь гарантировано федеральным законодательством — многодетные семьи, работающие одинокие родители, студенты.
При общей недостаточности детских садов в ряде регионов прокурорами установлены факты использования помещений дошкольных учреждений не по их целевому назначению. Так, по заявлению прокурора Алтайского края признан недействительным договор аренды помещения действующего детского сада в г.Барнауле, в котором размещалась сауна.
Допускаются нарушения прав граждан на бесплатное дошкольное образование. Прокурорами установлены факты, когда договорами о приеме ребенка в детский сад была предусмотрена обязанность родителей ежемесячно вносить денежные средства на ремонт, благоустройство и иные нужды учреждения. В ряде случаев договоры о приеме ребенка в детский сад заключались одновременно с договорами о пожертвовании (о материальной помощи, благотворительном взносе). Прокурорами подобные факты пресекаются, а виновные привлекаются к установленной законом ответственности.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.