Восстановление законности ничтожного кредитного договора невозможно
ФАС Северо-Кавказского округа пояснил, что восстановление законности кредитного договора, не облеченного в письменную форму, гражданским законодательством не предусмотрено.
ФАС Северо-Кавказского округа в Постановлении от 24 февраля 2010 г. по делу N А61-404/2008 пояснил, что восстановление законности кредитного договора, не облеченного в письменную форму, гражданским законодательством не предусмотрено.
ФАС отметил, что ввиду отсутствия письменного оформления кредитных отношений у банка не имелось законных оснований требовать возврата кредита, а также предусмотренных условиями ничтожного договора платы за пользование кредитом, неустойки и иных санкций.
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее заключения.
Последующее одобрение недействительной сделки может повлечь возникновение по ней прав и обязанностей только в случаях, прямо предусмотренных законом. Такой случай предусмотрен статьей 183 ГК РФ, согласно которой при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах заключившего ее лица, если только другое лицо впоследствии прямо не одобрит данную сделку.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.