Безработица в РФ вышла на докризисный уровень
Заместитель министра здравоохранения и социального развития РФ Максим Топилин заявил накануне, что безработица в России вернулась на докризисный уровень.
Заместитель министра здравоохранения и социального развития РФ Максим Топилин заявил накануне, что безработица в России вернулась на докризисный уровень, передает ПРАЙМ-ТАСС.
Представитель ведомства отметил: «Сегодня мы имеем около 1,8 млн. человек, зарегистрированных безработных. Это уже практически показатель докризисного периода».
По словам Максима Топилина, последняя точка серьезного роста уровня безработицы «пришлась на апрель-май прошлого года, после чего мы вышли на постоянно снижающийся тренд».
«Этому очень серьезно помогли дополнительно выделенные правительством в прошлом году 43 млрд. рублей на программу занятости, в этом году это более 40 млрд. рублей, а в следующем году на эти цели будет выделено 27 млрд. рублей. Причем эти суммы выделяются помимо тех средств, которые предоставляются в рамках выплаты пособий по безработице, а также традиционных схем поддержки безработных - переобучения и временных работ», - добавил замминистра.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.