Неплатежеспособность контрагента сама по себе не влечет ничтожность заключенной сделки
ФАС пояснил, что действительность сделки, совершенной в период, предшествующий процедуре банкротства кредитной организации, ставится в зависимость от обстоятельств финансового состояния должника на момент прекращения взаимных обязательств.
ФАС Западно-Сибирского округа в Постановлении № А70-3280/2010 от 02.03.2011 пояснил, что действительность сделки, совершенной в период, предшествующий процедуре банкротства кредитной организации, ставится в зависимость от обстоятельств финансового состояния должника на момент прекращения взаимных обязательств, условий доступности отчетной информации банка, соблюдения надлежащей степени осмотрительности контрагента.
ФАС указал, что сделка, заключенная должником с отдельным кредитором после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и в течение шести месяцев, предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом, может быть признана судом недействительной, если указанная сделка влечет за собой предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими.
При рассмотрении иска о признании сделки недействительной судам необходимо иметь в виду, что если другая сторона сделки докажет, что на момент совершения сделки она не знала и не должна была знать о том, что должник является неплатежеспособным, то сделка не может быть признана судом недействительной.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.