Досрочное расторжение договора лизинга влечет возврат арендованного имущества
ФАС отклонил довод о том, что правовым последствием досрочного расторжения договора лизинга является возникновение у лизингодателя права требовать от лизингополучателя досрочной выплаты выкупной стоимости имущества, переданного в лизинг.
ФАС Московского округа в Постановлении № КГ-А40/6210-11 от 21.06.2011 отклонил довод о том, что правовым последствием досрочного расторжения договора лизинга является возникновение у лизингодателя права требовать от лизингополучателя досрочной выплаты выкупной стоимости имущества, переданного в лизинг, а не права требования изъятия имущества.
ФАС указал, что лизингополучатель обязуется выплачивать лизинговые платежи в порядке и в сроки, предусмотренные договором лизинга. Обязательства лизингополучателя по уплате лизинговых платежей наступают с момента начала использования лизингополучателем предмета лизинга, если иное не предусмотрено договором лизинга.
Лизингодатель имеет право в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора лизинга или расторгнуть договор в случае, если задолженность лизингополучателя по оплате лизинговых платежей превысит 15 календарных дней.
При прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.