Липовая реорганизация не помогла собственникам бизнеса уйти от восстановления НДС при переходе на УСН
Суды Северо-Кавказского округа рассмотрели интересное дело по липовой реорганизации ООО в попытке уйти от восстановления НДС при использовании имущества в деятельности, облагаемой УСН.
Суды Северо-Кавказского округа рассмотрели интересное дело по липовой реорганизации ООО в попытке уйти от восстановления НДС при использовании имущества в деятельности, облагаемой УСН.
ООО "Эшфорд Инвестмент" в процессе реорганизации в форме выделения передало имущество на 75 млн.рублей (ресторанный комплекс) ООО "Монерон", выделенное общество в дальнейшем присоединилось к ООО "Море". К последнему и были предъявлены претензии налоговой инспекции по поводу восстановления НДС.
За период с 2009 по 2013 года ООО "Эшфорд Инвестмент", участвуя в долевом строительстве и оснащая ресторанный комплекс, заявляло НДС к вычету и возмещало НДС. На внеочередном общем собрании участников этого общества было принято решение о реорганизации путем выделения из ООО "Эшфорд Инвестмент" общества с ограниченной ответственностью "Монерон" с уставным капиталом 100 тыс. рублей. Единственная доля размером 100% принадлежит юридическому лицу ООО "Эшфорд Инвестмент". Далее, на внеочередном собрании участников ООО "Монерон" принято решение увеличить уставный капитал общества до 500 тыс. рублей за счет взноса денежных средств новым участником - Рябцевым М.М, этому же лицу принадлежит доля в размере 93% в УК ООО "Эшфорд Инвестмент". Таким образом, новое общество получило право перехода на УСН и с 2014 года перешло на эту систему налогообложения. На УСН перешло и ООО "Эшфорд Инвестмент".
13.05.2014 принято о присоединении ООО "Монерон" к ООО "Море". Имущество в виде ресторанного комплекса "Сайт-Мишель" перешло в собственность к ООО "Море". Учредителем этого общества является Рябцева Ю.Ю. - супруга Рябцева М.М. Предприятие с момента создания применяло УСН и осуществляло деятельность ресторана. С 01.01.2012 года арендовало ресторанный комплекс по адресу у ООО "Эшфорд Инвестмент", с 01.08.2013 - ООО "Монерон".
По мнению налоговых органов, последовательная реорганизация юридических лиц и переход ресторанного комплекса от ООО "Эшфорд инвестмент" к ООО"Монерон" и далее - к ООО "Море", фактически не изменила собственников имущества - супругов Рябцевых. Все участники правоотношений являются взаимозависимыми и подконтрольными лицами, а их действия носят согласованный характер. В данном случае совокупность факта передачи основных средств (факт реорганизации) и установленных по делу конкретных обстоятельств, свидетельствует о преследовании налоговой выгоды.
ООО "Море" же указывало, ссылаясь пункт 8 статьи 162.1 НК РФ, что обязанность восстановить налог не передается налогоплательщику при реорганизации в форе присоединения. При реорганизации общества преследовали достижение экономического результата; факт получения необоснованной налоговой выгоды налоговой инспекцией не доказан; недобросовестность налогоплательщика не доказана; недобросовестность не подлежит правопреемству. Но суды не поверили доводам общества.
АС Северо-Кавказского округа в постановлении от 04.10.2016 N Ф08-7050/2016 по делу N А32-2471/2015 согласился с доводами налоговой инспекции, представившей доказательства взаимозависимости всех трех ООО и правомерность доначисления НДС ООО "Море".
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.