Читать 1 мин
Убытки от киберпреступлений в России составляют $1 млрд в год
Эксперты компании Zecurion подсчитали убытки от киберпреступлений в России, они составили $1 млрд в год.
Эксперты компании Zecurion подсчитали убытки от киберпреступлений в России, они составили $1 млрд в год. Всего в мире в 2011 году было зафиксировано почти тысяча крупных фактов кражи информации. Суммарный ущерб от них составил $20 млрд. Для сравнения в 2010 году были зафиксированы потери на уровне всего 4 миллиардов.
Об этом пишет "РБК daily". Большинство утечек информации пришлось на США. Чаще всего файлы воруют из ноутбуков и мобильных телефонов, далее следуют веб-сервисы, обычные компьютеры и электронные накопители.
Ссылки по теме:
- Уровень вредоносной активности в России повышается с каждым годом - Клерк.Ру, 03.05.12
- Пользователи социальных сетей все чаще становятся жертвами мошенников - Клерк.Ру, 03.05.12
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.