Ozon Банк для бизнеса
Реклама

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

Первый приговор по статье 173.3 УК РФ, разоблачение площадок «бумажного» НДС и массовые претензии ФНС. Под удар попали и добросовестные компании. Кому стоит уточнять декларации, а кому защищать свои вычеты? Разберем налоговые риски, реконструкцию и способы защиты.

5 открытий

ГЛАВА 1

Содержание:

Часть 1 «Бумажный» НДС: уголовная статья 173.3 уже работает. 

От первых приговоров по статье 173.3 УК РФ к уголовным делам против крупных площадок «бумажного» НДС

Часть 2. Наказание - два года шесть месяцев лишения свободы условно со штрафом.

Часть 3. „Бумажный“ НДС задолго до статьи 173.3 УК РФ, из фиктивных документов вырастают настоящие уголовные дела

Часть 4. Купил «бумажный» НДС, уточнился, заплатил. Уголовное дело закрыто? Уже не всё так просто

Часть 5. Налоговая реконструкция: если документы фиктивные, значит, расходы тоже?

 

─── ◇ ───

Часть 1. «Бумажный» НДС: уголовная статья 173.3 уже работает. От первых приговоров по статье 173.3 УК РФ к уголовным делам против крупных площадок «бумажного» НДС

Похоже, борьба с «бумажным» НДС приобретает совершенно иной размах. Теперь речь идёт не только о налоговых доначислениях, многомиллионных претензиях к бизнесу и уголовных делах об уклонении от уплаты налогов, но и о самостоятельной уголовной ответственности организаторов площадок, торгующих фиктивными счетами-фактурами и налоговыми декларациями.

Напомним себе, статья 173.3 УК РФ появилась в декабре 2024 года. Она установила уголовную ответственность за организацию деятельности по представлению в налоговые органы или сбыту заведомо подложных счетов-фактур и налоговых деклараций при наличии предусмотренных законом признаков.

Причём статья уже работает. Появляются обвинительные приговоры, в том числе по менее масштабным эпизодам. Но куда интереснее то, что правоохранительные органы взялись за крупные организованные площадки «бумажного» НДС, деятельность которых, судя по сообщениям следственных органов, приобрела поистине промышленный размах.

21 октября 2026 года стало известно о вынесении в Алтайском крае обвинительного приговора участнику организованной группы, занимавшейся незаконной банковской деятельностью и торговлей подложными счетами-фактурами и налоговыми декларациями.

История, прямо скажем, довольно впечатляющая. По данным следствия, участники организованной группы использовали более 300 юридических лиц, зарегистрированных на подставных лиц. Через подконтрольные организации осуществлялись незаконные банковские операции, обналичивались денежные средства, оформлялись фиктивные хозяйственные операции.

Масштабы этой деятельности заслуживают отдельного внимания. Более 4 млрд рублей фиктивного документооборота, свыше 11,6 млн рублей дохода от незаконной банковской деятельности и ещё более 13,8 млн рублей от сбыта подложных счетов-фактур и налоговых деклараций.

Вы только вдумайтесь, миллиарды рублей хозяйственных операций, существовавших преимущественно на бумаге. Договоры, счета-фактуры, налоговые декларации, расчётные счета, движение денежных средств. Целая индустрия, созданная не для производства товаров или выполнения работ, а для придания видимости законной хозяйственной деятельности.

Преступную деятельность выявили сотрудники ФСБ и МВД по Алтайскому краю. В ходе расследования проводились многочисленные следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия. Участникам организованной группы предъявили обвинения по статьям 172 и 173.3 УК РФ.

В июне 2026 года Следственный комитет сообщил о направлении в суд уголовного дела, назвав его первым в России делом такой категории, переданным для судебного рассмотрения. Здесь, правда, необходимо уточнить, речь не о первом в истории приговоре по статье 173.3 УК РФ вообще, а о крупном деле против организованной площадки. Судебная практика применения новой статьи уже начала формироваться и по менее масштабным эпизодам.

И вот в октябре стало известно о приговоре одному из участников группы.

В ходе предварительного следствия он полностью признал вину и заключил досудебное соглашение о сотрудничестве. Его уголовное дело выделили в отдельное производство. Суд признал его виновным по пунктам «а», «б» части 2 статьи 173.3 и пункту «а» части 2 статьи 172 УК РФ.

 

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

─── ◇ ───

Часть 2. Наказание - два года шесть месяцев лишения свободы условно со штрафом.

Скромно, весьма и весьма скромно.

Откровенно признаюсь, здесь у меня возникают довольно противоречивые ощущения.

С одной стороны, преступная деятельность пресечена, один из её участников осуждён, остальные предстали перед судом. Новая уголовная статья уже применяется на практике, причём применяется к деятельности организованных площадок, через которые проходили многомиллиардные суммы фиктивных операций.

С другой стороны, когда читаешь о сотнях технических компаний, миллиардах рублей фиктивного документооборота, масштабных оперативно-розыскных мероприятиях, а затем видишь два с половиной года условно, невольно задумываешься о соразмерности наказания.

Разумеется, необходимо учитывать признание вины, сотрудничество со следствием, заключение досудебного соглашения и индивидуальную роль осуждённого. Да и миллиарды фиктивного документооборота не следует путать с причинённым бюджету ущербом или личным доходом конкретного участника. Но от этого само сопоставление масштабов выявленной деятельности и назначенного наказания не перестаёт вызывать вопросы о «показательной порке», чем о действительной зачистки рынка обнала.

Впрочем, судебное разбирательство в отношении остальных участников продолжается, поэтому делать окончательные выводы обо всей этой истории пока преждевременно.

А меня, признаться, во всём этом беспокоит несколько другое.

Ведь подобные площадки не существуют сами по себе. У них есть организаторы, исполнители, технические компании и, что особенно важно, покупатели. Те самые коммерческие организации, которые обращаются за фиктивными документами, чтобы уменьшить свои налоговые обязательства.

Но вот ещё что интересно. Неужели площадки, через которые годами проходят миллиарды рублей фиктивного документооборота и сотни технических компаний, способны существовать совершенно самостоятельно, без чьего-либо покровительства и при этом долгое время не привлекать внимания контролирующих органов?

Не исключаю, что за некоторыми подобными схемами могут стоять и заинтересованные должностные лица. Разумеется, утверждать это применительно к конкретной площадке без доказательств было бы неправильно. Но и вовсе не задаваться вопросом о возможном покровительстве, учитывая масштабы выявленной деятельности, на мой взгляд, несколько странно.

И здесь возникает ещё один вопрос: если государство располагает столь совершенными цифровыми инструментами налогового контроля, как подобные площадки вообще успевают развернуть деятельность такого масштаба?

Впрочем, к возможностям и ошибкам цифрового контроля ФНС мы ещё вернёмся.

 И если следствие установило организаторов, выявило подконтрольные организации, изъяло документы и исследовало движение денежных средств, то вполне закономерно, что теперь налоговые органы заинтересуются и теми, кто пользовался их услугами.

Вопрос только в том, насколько достоверно будут определены эти покупатели.

Одно дело, если компания, которая сознательно приобретала фиктивные счета-фактуры, не получая никаких товаров, работ или услуг. Здесь разговор о добросовестности, согласитесь, выглядел бы несколько странно.

И совсем другое, когда предприятие, которое действительно приобретало продукцию, выполняло работы, оказывало услуги, рассчитывалось с поставщиками, а спустя несколько лет неожиданно узнало, что один из участников хозяйственной цепочки оказался связан с преступной площадкой.

И вот здесь уголовное дело против организаторов начинает приобретать совершенно иное значение для бизнеса.

Потому что наказать виновных, это одна задача. А установить действительных покупателей фиктивных документов, не перепутав их с налогоплательщиками, которые к преступной деятельности не имели отношения, это совершенно другая задача.

И, боюсь, для некоторых компаний самое неприятное в этой истории ещё впереди.

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

─── ◇ ───

Часть 3. „Бумажный“ НДС задолго до статьи 173.3 УК РФ, из фиктивных документов вырастают настоящие уголовные дела

Вообще, если кто-то полагает, что преступный бизнес по продаже фиктивных счетов-фактур появился только после введения статьи 173.3 УК РФ, то сильно ошибается. Подобные схемы существовали задолго до декабря 2024 года, когда законодатель решил выделить организацию такого документооборота в самостоятельный состав преступления.

И что особенно интересно, и налоговые органы и правоохранительные органы прекрасно знали об этих схемах и раньше. Возбуждались уголовные дела, проводились обыски, изымались документы, исследовались банковские операции, допрашивались свидетели, назначались экспертизы. А при наличии соответствующих оснований действия участников квалифицировались по статьям о мошенничестве, уклонении от уплаты налогов, незаконной банковской деятельности и другим составам.

Появление статьи 173.3 УК РФ не открыло правоохранительным органам глаза на существование «бумажного» НДС. Скорее, законодатель предоставил им специальный уголовно-правовой инструмент для борьбы с организаторами рынка подложных налоговых документов.

Но давайте попробуем разобраться, как вообще подобные истории развиваются и почему внешне вполне благополучная хозяйственная деятельность иногда заканчивается настоящим уголовным делом.

❖

Когда бизнес существует преимущественно на бумаге

Представим себе такую ситуацию. Создаются несколько юридических лиц, формально у каждого имеется директор, участник общества, юридический адрес, расчётный счёт и необходимые регистрационные документы.

Вроде бы обычные хозяйствующие субъекты и ничего необычного, вот только директора зачастую оказываются номинальными. Они не руководят организациями, не распоряжаются их деньгами, не выбирают контрагентов и нередко даже не представляют, какие хозяйственные операции совершаются от имени возглавляемых ими компаний, а управляют всем другие люди.

Они определяют, от имени какой организации заключить договор, какие документы оформить, какие суммы провести через расчётные счета, кому перечислить деньги и какие сведения отразить в налоговой отчётности.

В результате на бумаге возникает довольно внушительная хозяйственная деятельность.

Одна компания якобы закупила товар, другая его перепродала, третья организовала перевозку, четвёртая предоставила склад, пятая выполнила работы. Все составили документы, кто-то кому-то выставил счёт-фактуру, кто-то заявил налоговый вычет, а самого товара, возможно, никто никогда «в глаза» не видел.

Причём организаторы подобных схем иногда стараются придать фиктивным операциям максимальную правдоподобность. Одного договора и счёта-фактуры недостаточно? Пожалуйста, появляются товарные накладные, акты, документы о перевозках, аренде складов и другие бумаги, призванные подтвердить действительность хозяйственной деятельности и прочее, и прочее, и прочее.

Будет спрос - будут и предложения

Внешне всё выглядит вполне убедительно, по крайней мере, до того момента, пока кто-нибудь не решит разобраться, что именно происходило в действительности.

❖

Восемнадцать компаний, номинальные директора и многотомное уголовное дело

В одном из уголовных дел фигурировала целая сеть организаций, зарегистрированных на родственников и знакомых лица, фактически управлявшего их деятельностью.

Всего использовалось 18 компаний.

По документам они осуществляли хозяйственные операции, приобретали и реализовывали товарно-материальные ценности, пользовались транспортными услугами и складскими помещениями.

Но при исследовании фактических обстоятельств выяснилось, что самостоятельной хозяйственной деятельности эти организации не осуществляли. Номинальные руководители не управляли расчётными счетами, не определяли условия сделок и не занимались коммерческой деятельностью.

Анализ движения денежных средств показал, что значительная часть поступлений перечислялась на счета связанных организаций и физических лиц.

Причём, по материалам дела, документы о хозяйственных операциях изготавливались централизованно, а сами операции фактически не совершались.

Особенно любопытно, что организаторы использовали не только банковские переводы. Часть денежных средств передавалась наличными, причём иногда в весьма необычной упаковке - в коробках из-под ксероксов или сладостей.

Согласитесь, довольно своеобразное сочетание современных финансовых технологий и старых добрых способов передачи денег.

Но за всей этой, на первый взгляд, почти анекдотичной историей скрывались вполне серьёзные обстоятельства.

Речь шла не просто о фиктивных документах. С их использованием осуществлялось незаконное возмещение НДС из бюджета, а это, на минутку, приравнивается к хищению из бюджета.

В конечном итоге история закончилась налоговыми доначислениями на десятки миллионов рублей, более 25 томами уголовного дела и обвинением в мошенничестве.

И заметьте, никакой статьи 173.3 УК РФ тогда ещё не существовало (более 25 томов уголовного дела - как то скромно, у меня сейчас в работе спор с налоговым органом о признании лиц взаимозависимы и взыскании со взаимозависимого лица налоговой задолженности должника в связи с переводом бизнеса, так в этом деле уже 26 томов, а сейчас московская кассация вернула на новый круг и сюда по тому, что уже в заседании говорила представитель, они собираются полностью менять тактику нападения).

Это, кстати, хорошо показывает, почему не следует считать новый уголовный состав единственным способом преследования организаторов фиктивного налогового документооборота.

Всё зависит от фактических обстоятельств.

Если речь идёт об умышленном уклонении от уплаты налогов, могут возникать вопросы применения статей 198 и 199 УК РФ. Если установлено хищение денежных средств посредством незаконного возмещения НДС, при наличии соответствующих признаков возможна квалификация по статье 159 УК РФ. Если организованы незаконные банковские операции, в том числе при обналичивании денежных средств, может применяться статья 172 УК РФ.

А теперь к этим составам добавилась и статья 173.3 УК РФ.

Но здесь необходимо понимать, наличие нескольких взаимосвязанных противоправных действий ещё не означает, что любую такую историю можно одновременно квалифицировать по всем перечисленным статьям. Для каждого состава должны быть самостоятельно установлены предусмотренные уголовным законом признаки.

❖

Документы есть. А хозяйственная операция была ли?

И вот здесь мы подходим к обстоятельству, которое нередко становится главным при расследовании подобных дел, как установить, что документы фиктивные?

Ведь сам по себе договор вполне может быть составлен юридически грамотно. Счёт-фактура содержит необходимые реквизиты. Универсальный передаточный документ подписан электронной подписью. Деньги перечислены по расчётному счёту.

На первый взгляд, а чего ещё нужно?

А теперь попробуем посмотреть на эту операцию немного иначе.

Предположим, компания утверждает, что приобрела строительные материалы.

Тогда возникают вполне закономерные вопросы. Где эти материалы производились или приобретались первоначальным поставщиком? А были у поставщика ресурсы (персонал, площади, оборудование) произвести товар? К кто организовал перевозку? Каким транспортом доставляли груз? А кто принимал его на складе? Где все это хранилось? Каким образом поступил на строительный объект? Как приняли к учету? Как отразили выбытие? Кто отвечал за его использование? И, наконец, где результат использования этих материалов?

А если речь идёт о выполнении работ, разумеется вопросов становится ещё больше.

Кто непосредственно выполнял работы? Какие сотрудники находились на объекте? Кто оформлял пропуска, проводил инструктажи, выдавал задания, контролировал качество? Какие использовались материалы и оборудование? Кто согласовывал объёмы выполненных работ и принимал результат?

Причём ответы на эти вопросы зачастую невозможно заменить даже самым внушительным комплектом первичных документов.

Потому что создать договор, акт или счёт-фактуру, пусть даже задним числом, технически возможно, а вот создать задним числом действительную хозяйственную деятельность, которой никогда не существовало, значительно сложнее.

Хотя здесь я бы сделал существенную оговорку.

Отсутствие у конкретной организации собственного транспорта, склада или значительного количества работников ещё не доказывает фиктивность её деятельности. Вполне законно пользоваться услугами перевозчиков, арендовать склады, привлекать субподрядчиков и приобретать продукцию через посредников, это нормально в деятельности организаций и предпринимателей, но аренда то тоже оплачивается и это должно быть видно по движению денежных средств по расчетным счетам.

Поэтому устанавливать нужно не формальное отсутствие отдельных ресурсов, а действительное содержание хозяйственных операций.

Иначе можно прийти к довольно странному выводу, что любая компания, которая не располагает собственным автопарком, складским комплексом и штатом грузчиков, в принципе не способна продавать товары и любой стартап обречен на провал изначально.

Полагаю, с таким подходом значительная часть современного бизнеса просто перестала бы существовать.

❖

От банковской выписки до переписки в телефоне

В подобных уголовных делах следствие исследует не только первичные документы.

Значительное внимание уделяется движению денежных средств.

Например, если деньги от покупателей поступают на счета нескольких организаций, а затем в короткие промежутки времени перечисляются одним и тем же физическим лицам, индивидуальным предпринимателям или подконтрольным компаниям, это вполне закономерно вызывает вопросы.

Особенно когда организация, заявляющая многомиллионные обороты, не несёт расходов, характерных для соответствующей хозяйственной деятельности.

Но и здесь следует помнить, транзитный характер движения денежных средств сам по себе ещё не является доказательством преступления. Необходимо установить экономическое содержание операций, основания платежей и их связь с предполагаемой противоправной деятельностью.

Исследуются также электронные подписи, средства доступа к банковским счетам и налоговой отчётности, IP-адреса, бухгалтерские программы, электронная переписка и иные сведения.

И конечно же допросы, осмотры, выемки, изъятия.

Давай представим себе, что десятки формально независимых организаций представляют налоговую отчётность с одних технических средств, а их расчётными счетами фактически управляет ограниченный круг лиц.

Можно ли считать это обстоятельство заслуживающим внимания? Безусловно.

Но означает ли оно, что все организации фиктивные? Тоже нет.

Возможно, они используют услуги одного бухгалтерского центра или специализированной организации, осуществляющей бухгалтерское сопровождение, да, вполне возможно.

Поэтому даже такие обстоятельства необходимо рассматривать в совокупности с другими доказательствами.

Именно здесь проходит важная граница между выявлением признаков возможной схемы и установлением действительных обстоятельств преступления.

❖

Электронная переписка может оказывается убедительнее бухгалтерии

В делах о фиктивном документообороте особое значение могут приобретать электронные сообщения.

Договоры и счета-фактуры показывают, как стороны формально оформили отношения. А переписка иногда позволяет установить, о чём они договаривались в действительности.

В ней могут обсуждаться изготовление документов, согласование сумм фиктивных операций, стоимость соответствующих услуг, управление техническими организациями и распределение полученного вознаграждения.

И здесь нередко возникает ситуация, когда содержание переписки прямо противоречит официальным документам.

По договору стороны обсуждали поставку строительных материалов, а в переписке исключительно сумму НДС, которую необходимо отразить в счёте-фактуре.

По первичным документам организация якобы выполнила работы, а фактически обсуждалось, какой комплект документов требуется подготовить и за какое вознаграждение.

Если подобные обстоятельства установлены надлежащими доказательствами, значение внешне безупречно оформленного договора существенно меняется и явно в неблагоприятную сторону для налогоплательщика.

Однако и электронную переписку нельзя оценивать выборочно, необходимо установить её подлинность, участников, содержание, время создания сообщений и связь с конкретными хозяйственными операциями.

Вырванная из контекста фраза, даже если она выглядит весьма подозрительно, не должна автоматически превращаться в доказательство преступления, повторюсь, не должна, но доказывать будет обвиняемый и только обвиняемый.

❖

От налоговой проверки до уголовного дела, это дистанция может оказаться весьма короткой

И ещё одно обстоятельство.

Проблема фиктивного документооборота давно находится на пересечении налогового контроля и уголовного судопроизводства.

Налоговая инспекция может исследовать хозяйственные операции, истребовать документы, проводить допросы свидетелей и устанавливать обстоятельства предполагаемого нарушения налогового законодательства.

Следственные органы, в свою очередь, располагают собственными процессуальными инструментами, включая обыски, выемки, допросы и назначение экспертиз.

Полученные ими сведения при соблюдении установленного порядка могут использоваться для установления обстоятельств совершённого преступления.

Здесь, кстати, следует вспомнить постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления».

В нём Верховный Суд разъяснил, что при рассмотрении дел о налоговых преступлениях необходимо устанавливать не только факт неуплаты налогов, но и предусмотренные уголовным законом признаки деяния, в том числе прямой умысел.

Это принципиально. Должен быть «Прямой умысел».

Потому что налоговые доначисления и уголовное обвинение, даже если они возникли из одних и тех же хозяйственных операций, не являются тождественными юридическими последствиями.

И, на мой взгляд, это особенно важно учитывать теперь, когда следственные органы расследуют деятельность крупных площадок «бумажного» НДС, а налоговая служба параллельно устанавливает круг предполагаемых покупателей фиктивных документов.

❖

Одно уголовное дело - тысячи предполагаемых покупателей, а доказательства у всех одинаковые?

Давай здесь задержимся и заострим свое внимание.

Предположим, правоохранительные органы выявили организаторов площадки, установили сотни подконтрольных организаций, изъяли электронные базы, банковские документы и переписку.

Допустим, в этих материалах обнаружены сведения о тысячах компаний, которые могли пользоваться услугами площадки.

Возникает вопрос, означает ли наличие названия компании в подобной базе, что она действительно покупала фиктивные счета-фактуры? На мой взгляд, нет, потому что сделка же могла быть и вполне реальной.

Это может быть основанием для дальнейшей проверки, но не окончательным доказательством неправомерного применения налоговых вычетов конкретным налогоплательщиком.

И здесь уже необходимо выяснять, какие именно документы приобретались, кем, когда, при каких обстоятельствах, какие сведения были отражены в налоговой отчётности и какие реальные хозяйственные операции совершались.

Ведь даже если следствие установило существование преступной площадки, оно ещё не доказало автоматически, что каждый налогоплательщик, оказавшийся в одной из выявленных цепочек, участвовал в противоправной деятельности.

А вот покупателям, которые действительно приобретали фиктивные документы, я бы советовал отнестись к происходящему максимально серьёзно, потому что если следствие располагает документами, перепиской, сведениями о расчётах и показаниями организаторов площадки, прежняя уверенность в том, что фиктивная операция осталась незамеченной, может оказаться весьма ошибочной и тогда вопрос будет заключаться уже не в том, обнаружит ли налоговая инспекция подозрительные счета-фактуры, а в том, какие именно налоговые и уголовно-правовые последствия возникнут для их покупателя.

Вот с этим нам и предстоит разобраться дальше.

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

─── ◇ ───

Часть 4. Купил «бумажный» НДС, уточнился, заплатил. Уголовное дело закрыто? Уже не всё так просто

Итак, предположим, компания действительно покупала «бумажный» НДС. Никаких товаров ей не поставляли, работы не выполняли, услуги не оказывали. Зато счета-фактуры исправно поступали, вычеты заявлялись, налоговые обязательства уменьшались.

Всё шло вполне благополучно, вроде бы. Во всяком случае, пока налоговая инспекция не заинтересовалась происхождением этих документов, а правоохранительные органы не добрались до организаторов площадки.

И вот теперь предприниматель получает информационное письмо, уведомление о вызове в налоговую инспекцию или узнаёт, что одна из организаций, от имени которой оформлялись документы, фигурирует в уголовном деле.

Что делать?

Казалось бы, ответ очевиден. Убрать фиктивные вычеты, представить уточнённые декларации, заплатить недоимку и пени. Возможно, ещё и штраф. После чего можно считать вопрос закрытым.

Но вот действительно ли закрытым?

Раньше подобный подход в определённых обстоятельствах позволял избежать уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов. А что изменилось с появлением статьи 173.3 УК РФ?

Я бы предложил разобраться в этом подробнее. Потому что, на мой взгляд, некоторые налогоплательщики сейчас могут весьма неприятно удивиться, обнаружив, что исправление декларации и прекращение уголовного преследования, это далеко не всегда одно и то же.

❖

Как было до появления статьи 173.3 УК РФ

Начнём с того, что продажа фиктивных счетов-фактур и организация незаконного обналичивания денежных средств не стали преступлениями только в декабре 2024 года.

Правоохранительные органы и раньше преследовали организаторов подобных схем. В зависимости от установленных обстоятельств им могли вменять незаконную банковскую деятельность по статье 172 УК РФ, мошенничество по статье 159 УК РФ, незаконное образование юридического лица по статье 173.1 УК РФ, незаконное использование документов для образования юридического лица по статье 173.2 УК РФ и другие преступления.

Но здесь важно понимать, что сам по себе факт обналичивания денег ещё не образует автоматически состав незаконной банковской деятельности. Как и создание нескольких организаций не означает совершения преступления.

Необходимо установить конкретные действия и все признаки соответствующего состава.

А вот покупателя фиктивных счетов-фактур интересовало совершенно другое.

Ему не нужно было организовывать площадку, регистрировать десятки технических организаций или заниматься обналичиванием денег. Его задача была гораздо прозаичнее, это уменьшить собственные налоговые обязательства.

Поэтому применительно к руководителям организаций основным уголовно-правовым риском обычно становилась статья 199 УК РФ - уклонение от уплаты налогов организацией.

И здесь существовал, да и сегодня существует, специальный механизм освобождения от уголовной ответственности.

Часть 1 статьи 76.1 УК РФ и примечание 2 к статье 199 УК РФ предусматривают возможность освобождения лица, впервые совершившего соответствующее налоговое преступление, при полном возмещении ущерба бюджетной системе.

Процессуальный порядок такого освобождения установлен статьёй 28.1 УПК РФ.

Причём речь идёт не просто об уплате первоначально не перечисленной суммы налога, но и соответствующих пеней и штрафа в порядке и размере, определяемых налоговым законодательством.

Получалась довольно интересная ситуация.

Человек сознательно использовал фиктивные документы, уменьшал налоговые обязательства, а когда возникала угроза уголовного преследования, появлялась возможность заплатить причитающиеся государству деньги и воспользоваться специальным основанием освобождения от уголовной ответственности.

Разумеется, если были соблюдены все предусмотренные законом условия.

И я бы не стал называть такой механизм прощением преступления. Законодатель предусмотрел его вполне осознанно, отдав приоритет возмещению ущерба бюджетной системе.

Но нельзя не заметить и некоторую своеобразность этой конструкции.

Пока налогоплательщик не обнаружен, незаконно сэкономленные деньги работают в его бизнесе. Когда нарушение выявлено и уголовные риски становятся реальными, появляется возможность погасить задолженность и при определённых обстоятельствах избежать уголовной ответственности.

Согласитесь, довольно необычное соотношение профилактики налоговых преступлений и фискальных интересов государства.

Впрочем, было бы неправильно утверждать, что до появления статьи 173.3 УК РФ любой покупатель фиктивного НДС мог просто заплатить деньги и гарантированно избежать всех последствий.

Если его действия образовывали не только налоговое преступление, но и иной самостоятельный состав, освобождение от ответственности за уклонение от уплаты налогов не означало автоматического прекращения уголовного преследования по остальным обвинениям.

И вот теперь это обстоятельство приобретает особое значение.

❖

А что происходило с теми, кто продавал «бумажный» НДС?

Здесь ситуация была несколько иной.

Для организаторов площадок получение денег за фиктивные счета-фактуры являлось самостоятельным источником дохода. А в случаях, когда схема сопровождалась незаконными банковскими операциями, дополнительный доход мог формироваться за счёт соответствующих комиссий.

При наличии признаков преступления организаторам могли вменять статью 172 УК РФ.

Но необходимо помнить, что незаконная банковская деятельность и изготовление фиктивных документов для уменьшения налогов - не одно и то же.

Например, если лица организовали проведение банковских операций без регистрации или необходимой лицензии и получили доход в предусмотренном уголовным законом размере, возникал вопрос о незаконной банковской деятельности.

Если же они создавали подложные документы, необходимо было отдельно устанавливать, образуют ли эти действия мошенничество, соучастие в налоговом преступлении или иной состав.

Иными словами, деятельность площадки приходилось оценивать через уже существовавшие уголовно-правовые конструкции.

 

А теперь законодатель предусмотрел специальную статью 173.3 УК РФ, непосредственно направленную против организации представления в налоговые органы и сбыта заведомо подложных счетов-фактур и налоговых деклараций при наличии установленных законом признаков.

Причём новая статья предусматривает самостоятельную уголовную ответственность за такую деятельность. Для её применения не требуется обязательно доказывать совершение организаторами незаконных банковских операций.

Но здесь имеется ещё одно обстоятельство, на которое я бы обратил особое внимание.

Для возбуждения уголовного дела по статье 173.3 УК РФ предварительная налоговая проверка вообще не обязательна.

В отличие от налоговых преступлений, предусмотренных статьями 198–199.2 УК РФ, для которых часть 1.3 статьи 140 УПК РФ устанавливает специальный порядок возбуждения уголовного дела на основании материалов налоговых органов, на статью 173.3 УК РФ такое ограничение не распространяется.

Это означает, что следственные органы могут возбудить уголовное дело по общим правилам уголовно-процессуального законодательства, не дожидаясь проведения выездной или камеральной налоговой проверки, составления акта и принятия решения о доначислении налогов.

Например, основанием для проверки сообщения о преступлении могут стать материалы оперативно-розыскной деятельности, сведения о продаже фиктивных документов, результаты исследования банковских операций, изъятая переписка и другие материалы. Разумеется, для возбуждения уголовного дела необходимы достаточные данные, указывающие на признаки преступления.

И вот что особенно интересно, получается, что следствие может установить деятельность площадки и возбудить уголовное дело по статье 173.3 УК РФ ещё до того, как налоговая инспекция завершит проверку хотя бы одного из предполагаемых покупателей фиктивных счетов-фактур и это, на мой взгляд, существенно меняет ситуацию.

Ведь уголовное преследование организаторов площадки уже началось, документы изъяты, предполагаемые покупатели установлены, а вопрос о действительных налоговых обязательствах конкретных компаний ещё может оставаться открытым.

Впрочем, одно дело, это наличие достаточных данных для возбуждения уголовного дела, и совершенно другое, доказанность виновности для вынесения обвинительного приговора.

Необходимость проведения предварительной налоговой проверки отсутствует, но необходимость доказывания всех признаков преступления никуда не исчезает.

Вот только насколько внимательно будут разграничиваться эти обстоятельства, когда материалы уголовного дела начнут использоваться для предъявления налоговых претензий предполагаемым покупателям «бумажного» НДС?

К этому вопросу мы ещё вернёмся.

Вот в чём, на мой взгляд, одно из существенных изменений. Теперь правоохранительные органы могут самостоятельно расследовать деятельность площадок по продаже подложных налоговых документов, не дожидаясь результатов налоговых проверок предполагаемых покупателей.

Однако появление статьи 173.3 УК РФ вовсе не означает, что прежние уголовные составы перестали существовать. При наличии соответствующих оснований организаторам площадок по-прежнему могут вменяться и другие преступления, в том числе незаконная банковская деятельность по статье 172 УК РФ.

И самое интересное, что уголовное преследование организаторов площадки и налоговые претензии к покупателям фиктивных документов могут развиваться совершенно независимо друг от друга.

Но означает ли это, что теперь каждый покупатель «бумажного» НДС рискует стать ещё и соучастником преступления по статье 173.3 УК РФ?

Вот здесь, полагаю, необходимо разобраться отдельно.

❖

Что изменилось для покупателей после декабря 2024 года?

А теперь возвращаемся к тем, кто действительно покупал «бумажный» НДС.

Если компания сознательно приобрела фиктивные счета-фактуры и использовала их для уменьшения налоговых обязательств, её действия прежде всего необходимо оценивать с точки зрения налогового законодательства.

Вычеты по НДС по несуществующим хозяйственным операциям неправомерны. Если одновременно были отражены фиктивные расходы, возникают вопросы и по налогу на прибыль.

При наличии предусмотренных законом обстоятельств налоговый орган вправе начислить недоимку, пени и применить налоговые санкции.

Если будет доказана умышленная неуплата налога, пункт 3 статьи 122 НК РФ предусматривает штраф в размере 40 процентов от неуплаченной суммы.

При достижении установленного уголовным законом размера неуплаченных налогов, наличии прямого умысла и других обязательных признаков преступления возможна уголовная ответственность по статье 199 УК РФ. Причём отвечать будет не организация как юридическое лицо, а конкретные физические лица, причастные к совершению преступления.

Но ведь всё это существовало и до декабря 2024 года.

Так что же изменилось с появлением статьи 173.3 УК РФ?

Неужели теперь руководитель компании, купившей фиктивные счета-фактуры, рискует стать не только обвиняемым в уклонении от уплаты налогов, но ещё и соучастником преступления организаторов площадки?

И если раньше при соблюдении установленных законом условий полное погашение налоговой задолженности позволяло прекратить уголовное преследование по статье 199 УК РФ, то как быть теперь?

Предположим, компания представила уточнённые декларации, исключила неправомерные вычеты, уплатила недоимку, пени и необходимые штрафы. С точки зрения налоговых обязательств вопрос урегулирован.

Но означает ли это, что уголовное дело в отношении её руководителя обязательно прекратят?

Вот здесь и возникает принципиальное различие между налоговыми преступлениями и новым составом, предусмотренным статьёй 173.3 УК РФ.

❖

Уточнился, заплатил. А что потом, что будет дальше?

Итак, мы плавненько подошли, пожалуй, к самому интересному, животрепещущему и одновременно неприятному вопросу для тех, кто действительно покупал «бумажный» НДС.

Если раньше предприниматель мог рассчитывать на то, что после добровольного возмещения налогового ущерба уголовное преследование за уклонение от уплаты налогов при соблюдении установленных законом условий прекратят, то что теперь?

Неужели государство получит и недоплаченные налоги, и пени, и штрафы, а затем ещё и продолжит уголовное преследование покупателя фиктивных документов?

Оказывается, такое развитие событий в определённых обстоятельствах вполне возможно.

Но давайте последовательно разберёмся, когда налогоплательщику действительно стоит уточнять декларации, от какой ответственности это может освободить и почему после появления статьи 173.3 УК РФ прежние представления о добровольном исправлении налоговых нарушений требуют дополнительной осторожности.

❖

Когда уточнённая декларация действительно помогает

Для начала вспомним статью 81 НК РФ. Если налогоплательщик обнаружил, что в представленной декларации допущены ошибки, приведшие к занижению налога, он обязан внести необходимые изменения и представить уточнённую декларацию.

Применительно к сознательной покупке «бумажного» НДС ситуация, казалось бы, очевидная.

Компания заявила вычеты по несуществующим операциям. Следовательно, соответствующие суммы необходимо исключить из декларации, определить действительные налоговые обязательства и погасить образовавшуюся задолженность.

Но здесь имеется важное обстоятельство.

Само представление уточнённой декларации вовсе не означает автоматического освобождения от налогового штрафа.

Пункт 4 статьи 81 НК РФ устанавливает определённые условия.

Например, если уточнённая декларация представляется после истечения срока её подачи и срока уплаты налога, для освобождения от ответственности по соответствующему основанию необходимо успеть представить её до того, как налогоплательщик узнал об обнаружении инспекцией ошибок, приведших к занижению налога, либо о назначении выездной проверки по соответствующему налогу за соответствующий период.

Кроме того, на момент представления уточнённой декларации должно иметься положительное сальдо единого налогового счёта в размере, достаточном для покрытия недостающей суммы налога и соответствующих пеней.

То есть просто отправить уточнённую декларацию и пообещать заплатить потом недостаточно.

И вот здесь возникает довольно любопытная ситуация.

Предположим, налоговая инспекция направила компании информационное письмо. Сообщила о разоблачении площадки «бумажного» НДС, перечислила предполагаемых участников и предложила добровольно уточнить налоговые обязательства.

Означает ли получение такого письма, что налогоплательщик уже утратил право на освобождение от штрафа по статье 81 НК РФ?

Я бы не спешил с подобным выводом, необходимо исследовать содержание письма.

Одно дело, когда инспекция сообщает об обнаружении конкретных обстоятельств, свидетельствующих о занижении налога самим налогоплательщиком.

И совсем другое, когда она лишь информирует о выявленных налоговых рисках, предполагаемых связях с площадкой и предлагает самостоятельно проверить ранее представленные декларации.

В данных случаях имеет значение не название документа и не внушительность перечисленных в нём правоохранительных органов, а то, какие именно нарушения установлены инспекцией и о чём фактически уведомлён налогоплательщик, а еще бы увидеть собранные доказательства налогового правонарушения.

Но даже если условия освобождения от штрафа уже не выполняются, добровольное исправление налоговых обязательств не становится бессмысленным. Погашение задолженности может учитываться при оценке ответственности, а главное, имеет самостоятельное значение для разрешения вопроса об уголовном преследовании.

❖

А если уголовное дело уже возбуждено?

Вот здесь, полагаю, необходимо развеять довольно распространённое заблуждение.

Некоторые предприниматели считают, что если налоговая проверка завершилась, решение налогового органа вступило в силу и материалы уже передали следователям, то добровольно платить налоги поздно, это не совсем так.

Для налоговых преступлений законодатель предусмотрел специальный механизм освобождения от уголовной ответственности.

Часть 1 статьи 76.1 УК РФ, примечание 2 к статье 199 УК РФ и статья 28.1 УПК РФ позволяют освободить лицо, впервые совершившее соответствующее преступление, при полном возмещении ущерба бюджетной системе и соблюдении других предусмотренных законом условий.

Причём освобождение возможно и после возбуждения уголовного дела.

Статья 28.1 УПК РФ предусматривает прекращение уголовного преследования судом, а на стадии предварительного расследования - следователем с согласия руководителя следственного органа.

Но что понимается под полным возмещением ущерба?

Не только уплата самого налога, необходимо погашение недоимки, соответствующих пеней и штрафов в установленном законодательством порядке и размере.

Но одной уточнённой декларации, конечно, недостаточно. Чтобы уголовное дело прекратили, нужно полностью погасить недоимку, пени и предусмотренные законом штрафы. Кроме того, человек должен впервые совершить соответствующее налоговое преступление.

И это правило действовало задолго до появления статьи 173.3 УК РФ. Так что возможность избежать уголовной ответственности после расчёта с бюджетом для покупателей «бумажного» НДС не новость. Важно лишь, чтобы были соблюдены все условия, установленные законом.

❖

Покупатель «бумажного» НДС: статья 199 УК РФ или ещё и статья 173.3 УК РФ?

Теперь представим две ситуации.

В первой руководитель компании сознательно приобрёл фиктивные счета-фактуры, включил соответствующие суммы в налоговые декларации и таким образом уменьшил налоговые обязательства организации.

Если имеются все признаки преступления, его действия могут образовывать состав, предусмотренный статьёй 199 УК РФ.

При этом из обстоятельств дела не следует, что он участвовал в организации деятельности площадки, финансировал её создание, управлял техническими организациями либо иным образом содействовал преступлению, предусмотренному статьёй 173.3 УК РФ.

В таком случае появление новой статьи само по себе ничего не меняет в условиях освобождения от уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов.

Если предусмотренные законом условия соблюдены, уголовное преследование по статье 199 УК РФ подлежит прекращению.

А теперь представим другую ситуацию.

Следствие установило, что покупатель не ограничивался приобретением фиктивных счетов-фактур. Он одновременно участвовал в создании или обеспечении деятельности площадки, предоставлял ресурсы для изготовления подложных документов, финансировал соответствующую преступную деятельность либо совершал иные действия, которые могут свидетельствовать о соучастии.

Тогда возникает вопрос уже не только о налоговом преступлении.

При наличии необходимых доказательств действия такого лица могут получить самостоятельную уголовно-правовую оценку по статье 173.3 УК РФ с применением положений о соучастии.

И здесь полное погашение налоговой задолженности по статье 199 УК РФ не означает автоматического прекращения уголовного преследования по статье 173.3 УК РФ.

Получается довольно неприятная для обвиняемого ситуация.

Налоговые обязательства исправлены. Деньги государству перечислены. Основания для освобождения от ответственности за уклонение от уплаты налогов имеются.

Но уголовное преследование может продолжаться, поскольку человеку вменяется другое преступление.

Впрочем, здесь я бы вновь напомнил, что приобретение фиктивных документов ещё не доказывает соучастия в деятельности организаторов площадки.

Для такой квалификации необходимо установить конкретную роль лица, его умысел и действия, образующие соответствующую форму соучастия.

Иначе получится, что каждый покупатель автоматически становится пособником продавца только потому, что приобретал у него незаконную услугу.

Уголовный закон столь упрощённого подхода не предусматривает.

❖

А можно ли прекратить дело непосредственно по статье 173.3 УК РФ?

И вот здесь начинается ещё более интересная история.

Оказывается, законодатель предусмотрел возможность освобождения от уголовной ответственности и по статье 173.3 УК РФ.

Но далеко не во всех случаях.

Часть 2 статьи 76.1 УК РФ содержит перечень экономических преступлений, совершение которых при соблюдении установленных условий допускает освобождение от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба и в этом перечне есть часть 1 статьи 173.3 УК РФ.

Для применения соответствующего механизма необходимо, в частности, впервые совершить преступление и выполнить предусмотренные законом условия возмещения ущерба и дополнительных перечислений в федеральный бюджет.

Например, закон предусматривает вариант, при котором перечисляется доход, полученный в результате совершения преступления, и дополнительно денежное возмещение в двукратном размере такого дохода.

Есть и другие предусмотренные частью 2 статьи 76.1 УК РФ способы определения соответствующих выплат.

Но это уже совсем другая история по сравнению с погашением налоговой задолженности по статье 199 УК РФ.

А теперь самое интересное. 2 статьи 173.3 УК РФ, предусматривающая квалифицированные составы, в соответствующий перечень статьи 76.1 УК РФ не включена.

А значит, воспользоваться именно этим специальным механизмом освобождения от уголовной ответственности по части 2 статьи 173.3 УК РФ нельзя.

Разумеется, необходимо учитывать возможность применения иных оснований освобождения от уголовной ответственности, если они предусмотрены законом и соответствуют обстоятельствам конкретного дела.

Но сама по себе уплата недоимки, пеней и налоговых штрафов не прекращает уголовное преследование по части 2 статьи 173.3 УК РФ.

Вот тебе и разница.

По статье 199 УК РФ полное возмещение налогового ущерба при выполнении специальных условий позволяет освободить лицо от уголовной ответственности.

По части 1 статьи 173.3 УК РФ предусмотрен другой, более сложный механизм.

А применительно к части 2 статьи 173.3 УК РФ этого специального механизма законодатель вообще не установил.

Поэтому квалификация действий конкретного лица приобретает принципиальное значение.

❖

Налоговая ответственность и уголовная ответственность: почему одно не заменяет другое

И здесь я бы хотел остановиться ещё на одном обстоятельстве.

Предположим, компания представила уточнённые декларации, исключила неправомерные вычеты и погасила задолженность перед бюджетом.

С точки зрения налогового законодательства вопрос о размере обязательств может быть урегулирован, а означает ли это, что ранее совершённые действия автоматически утратили уголовно-правовое значение? Нет.

Уголовное законодательство устанавливает самостоятельные основания ответственности и освобождения от неё.

И здесь необходимо разграничивать как минимум три последствия.

Первое, это исполнение налоговых обязательств самой организации. Компания должна правильно исчислить и уплатить налоги независимо от того, привлечён ли её руководитель к уголовной ответственности.

Второе, это налоговая ответственность организации. Представление уточнённых деклараций и добровольная уплата задолженности могут иметь значение для освобождения от штрафа либо его уменьшения, но только при наличии установленных законом оснований.

И третье, уголовная ответственность конкретного физического лица. Её основания, условия освобождения и процессуальный порядок прекращения преследования определяются уже уголовным и уголовно-процессуальным законодательством.

Причём уголовное преследование может быть прекращено по одному составу преступления и продолжаться по другому.

И, наоборот, отсутствие оснований для уголовной ответственности ещё не означает, что у организации отсутствует обязанность уплатить неправомерно заниженный налог.

Скажу проще, уголовные дела живут своей жизнь, а налоговые – своей, несмотря на взаимосвязь.

Поэтому я бы не рекомендовал воспринимать представление уточнённой декларации как универсальное средство защиты от всех последствий приобретения «бумажного» НДС и уж тем более не советовал бы без предварительного анализа обстоятельств дела соглашаться с любыми формулировками, которые предлагает налоговый орган.

Особенно если в материалах уже фигурируют уголовные дела в отношении организаторов площадки.

Ведь одна неосторожно сформулированная позиция может впоследствии оказаться весьма неудобной, когда речь зайдёт не только о сумме налога, но и об установлении умысла конкретного лица.

❖

Так что же делать тем, кто действительно покупал «бумажный» НДС?

На мой взгляд, в первую очередь необходимо отказаться от двух крайностей.

Первая, продолжать делать вид, что ничего не произошло, хотя документы действительно фиктивные и использованы для незаконного уменьшения налогов.

И вторая, под впечатлением от письма ФНС немедленно представить любые предложенные инспекцией уточнённые декларации, не разобравшись в размере действительных налоговых обязательств и возможных уголовно-правовых последствиях.

Если компания действительно приобрела фиктивные документы, следует определить, какие именно операции не совершались, за какие периоды неправомерно заявлены вычеты, какие налоговые обязательства необходимо исправить и существуют ли основания для добровольного освобождения от налоговой ответственности.

Одновременно необходимо оценить, имеются ли признаки налогового преступления, какие конкретные физические лица могут оказаться субъектами уголовной ответственности и не усматривается ли в их действиях самостоятельное участие в преступлениях организаторов площадки.

И только после этого формировать согласованную налоговую и уголовно-правовую позицию, не откладывая при этом исполнение установленной законом обязанности исправить действительно заниженные налоговые обязательства.

Причём отсутствие уголовного дела сегодня ещё не означает, что оно не появится завтра.

Особенно если правоохранительные органы уже располагают документами, перепиской и показаниями участников преступной площадки.

 

Итак, появление статьи 173.3 УК РФ не отменило возможности освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления после полного возмещения ущерба бюджету.

Но теперь покупателю фиктивных документов необходимо понимать, что уплата налогов и прекращение уголовного преследования по статье 199 УК РФ не обязательно разрешают вопрос о возможной ответственности по другим составам преступлений.

 Всё зависит от того, что именно человек совершил и что сумеет доказать следствие.

А здесь, согласитесь, цена неправильной правовой оценки может оказаться значительно выше той суммы, которую предприниматель когда-то рассчитывал сэкономить на покупке «бумажного» НДС.

Впрочем, остаётся ещё один весьма интересный вопрос.

Что делать, если документы действительно оформлены через техническую компанию, но товары, работы или услуги в действительности были?

Можно ли в таком случае определить реальные налоговые обязательства и уменьшить доначисления?

Вот здесь мы и подходим к налоговой реконструкции.

 

─── ◇ ───

Часть 5. Налоговая реконструкция: если документы фиктивные, значит, расходы тоже?

Итак, с уголовной ответственностью организаторов площадок «бумажного» НДС и покупателей фиктивных счетов-фактур мы немного разобрались.

Теперь предлагаю поговорить о другом, не менее интересном вопросе.

Предположим, налоговая инспекция установила, что организация использовала документы технической компании. Инспекторы исключили налоговые вычеты по НДС, убрали расходы по налогу на прибыль и предъявили многомиллионные доначисления.

Казалось бы, всё понятно. Документы недостоверные, контрагент технический, налоговая выгода необоснованная.

Но здесь возникает вопрос, если документы фиктивные, означает ли это, что товары, работы или услуги в действительности тоже отсутствовали?

Ведь одно дело, это купить счета-фактуры, за которыми вообще ничего не стоит и совсем другое, приобрести реальные товары или выполнить работы, но оформить документы через организацию, которая фактически не являлась поставщиком или исполнителем.

А есть ещё третья ситуация. Компания действительно приобрела товар у своего контрагента, получила его, оплатила, использовала в хозяйственной деятельности, но спустя несколько лет узнала, что кто-то из участников цепочки оказался связан с площадкой «бумажного» НДС.

Неужели во всех этих случаях налоговые последствия должны быть одинаковыми? На мой взгляд, нет.

И мы плавно подходим к такой ситуации как «налоговая реконструкция» - одному из наиболее сложных и противоречивых вопросов современной практики налоговых споров.

❖

Что такое налоговая реконструкция и зачем она вообще нужна?

Начнём с того, что самого понятия «налоговая реконструкция» в Налоговом кодексе нет.

Вы не найдёте в нём отдельной статьи, которая так называется и подробно объясняет, когда инспекция обязана реконструировать налоговые обязательства.

Однако это вовсе не означает, что соответствующий правовой механизм отсутствует.

Его смысл заключается в определении действительных налоговых обязательств исходя из реального экономического содержания хозяйственных операций.

Проще говоря, если налоговая инспекция установила, что документы не соответствуют действительности, она должна разобраться, что происходило на самом деле.

Был ли товар? Выполнялись ли работы? Оказывались ли услуги? Кто их фактически поставлял или исполнял? Какие расходы действительно понёс налогоплательщик? Какие налоги следовало уплатить?

Ведь задача налогового контроля заключается не в том, чтобы определить максимально возможную сумму доначислений, а в том, чтобы установить действительный размер налоговых обязательств.

По крайней мере, именно так, на мой взгляд, должен работать правовой механизм налогообложения, разумеется это не всегда так работает, ибо, налоговый орган категорически всячески препятствует проведению «налоговой реконструкции» и , что на практике эти две задачи иногда воспринимаются налоговыми органами несколько своеобразно.

❖

Главная правовая основа здесь статья 54.1 НК РФ

Её пункт 1 запрещает уменьшать налоговую базу и сумму налога путём искажения сведений о фактах хозяйственной жизни.

Пункт 2 устанавливает условия уменьшения налоговых обязательств, в том числе связанные с основной целью совершения операции и исполнением обязательства надлежащим лицом.

А пункт 3 предусматривает, что само по себе нарушение налогового законодательства контрагентом или подписание документов неустановленным либо неуполномоченным лицом не может служить самостоятельным основанием для отказа в уменьшении налоговой базы или суммы налога.

На первый взгляд, законодатель предусмотрел вполне разумную конструкцию, но вот с её применением возникают сложности.

Особенно когда налоговая инспекция обнаруживает техническую компанию и делает вывод, что раз документы недостоверные, то никаких расходов у налогоплательщика вообще не было.

И здесь возникает вопрос, а не пытаемся ли мы наказать налогоплательщика за недостоверный документооборот путём искусственного увеличения его налогооблагаемой прибыли?

Разумеется, умышленное использование фиктивных документов недопустимо. Однако из этого ещё не следует, что реальные хозяйственные расходы во всех обстоятельствах должны исчезнуть из налогового учёта.

Впрочем, всё зависит от того, какая именно операция была совершена.

Поэтому предлагаю рассмотреть три принципиально разные ситуации.

❖

И так, первая ситуация. Купили счета-фактуры, а товаров, работ и услуг вообще не было

Начнём с наиболее очевидного случая, собственно, что любым налогоплательщикам пытается или вменяет налоговый орган, не зависимо от реальности или нереальности сделок.

Предположим, строительная компания решила уменьшить НДС к уплате.

Для этого она приобрела документы о якобы состоявшейся поставке строительных материалов на 12 млн рублей, включая НДС.

В действительности никаких материалов компания не получала. На склад ничего не поступало. На строительных объектах эти материалы не использовались.

Зато появился договор, универсальный передаточный документ или счёт-фактура и другие документы, необходимые для создания видимости хозяйственной операции.

Компания заявила налоговый вычет по НДС, а если стоимость несуществующих материалов ещё и включили в расходы при определении налоговой базы по прибыли, уменьшился и налог на прибыль.

Можно ли в такой ситуации применить налоговую реконструкцию?

Тут же возникает следующий другой вопрос: «А что, собственно, реконструировать?»

Если хозяйственной операции действительно не было, то нет и расходов на её совершение.

Нельзя восстановить налоговый вычет по НДС в отношении товаров, которые никто никогда не поставлял.

Нельзя признать расходы по налогу на прибыль на основании документов о несуществующих поставках.

Поэтому налоговый орган исключает, может исключить, соответствующие суммы из налогового учёта.

Правовая основа достаточно в данном случае вполне понятна, пункт 1 статьи 54.1 НК РФ, статьи 169, 171 и 172 НК РФ применительно к НДС, а также статья 252 НК РФ применительно к расходам по налогу на прибыль.

Именно об этом говорится и в письме ФНС России от 10 марта 2021 года № БВ-4-7/3060@ «Нереальные хозяйственные операции в целях налогообложения не учитываются».

Но здесь необходимо сделать одну оговорку.

Сам факт отсутствия операции по документам конкретной технической компании ещё не доказывает, что налогоплательщик вообще не приобретал аналогичные товары у других лиц.

Например, компания могла купить фиктивные документы на строительные материалы, но сами материалы приобрести в другом месте, без надлежащего оформления и вот это уже совсем другая ситуация, потому что необходимо отдельно исследовать реальные обстоятельства приобретения материалов.

Если же никаких реальных затрат за спорными документами нет, рассчитывать на реконструкцию не приходится.

Налоговая реконструкция не предназначена для того, чтобы превращать несуществующие хозяйственные операции в существующие.

И я бы не стал искать здесь какую-либо несправедливость со стороны налогового органа.

Налогоплательщик, сознательно приобретавший фиктивные документы ради незаконного уменьшения налогов, должен понимать соответствующие последствия.

Однако совершенно иной разговор начинается тогда, когда товары, работы или услуги всё-таки были.

❖

А вот и вторая ситуация. Товар есть, работы выполнены, а поставщик оказался техническим

Вот здесь всё становится значительно интереснее.

Предположим, строительная организация выполняла работы на крупном объекте.

Для исполнения договора ей требовались строительные материалы, техника, рабочая сила и услуги специализированных подрядчиков.

Работы выполнены. Заказчик принял результат. Подписаны КС-2, КС-3. Объект построен или отремонтирован. Выручка получена и отражена в налоговом учёте, но в ходе проверки налоговая инспекция установила, что несколько организаций, через которые оформлялись закупки и субподрядные работы, фактически не осуществляли соответствующую деятельность.

У них отсутствовали необходимые ресурсы, выявлены признаки номинального руководства, движение денежных средств вызывает вопросы, а документы, по мнению инспекции, носили формальный характер.

В результате инспекция исключает расходы и налоговые вычеты.

И вот теперь возникает довольно странная ситуация, строительный объект существует, работы выполнены, заказчик их принял. доходы от выполнения работ налогоплательщик отразил, но вот расходы, необходимые для получения этих доходов, налоговая инспекция предлагает считать несуществующими.

Возникает вопрос: а кто тогда построил объект и за счёт каких ресурсов?

Разумеется, сам факт существования построенного объекта ещё не доказывает, что работы выполняли именно организации, указанные в спорных документах.

Возможно, работы выполнялись собственными силами налогоплательщика, а возможно, он привлекал других подрядчиков. Возможно, материалы приобретались у реальных поставщиков, а технические компании использовались исключительно для оформления документооборота, но это означает, что необходимо устанавливать действительные обстоятельства хозяйственной деятельности.

Именно для таких ситуаций и существует налоговая реконструкция.

❖

Налог на прибыль, почему реальные расходы нельзя просто вычеркнуть

Здесь необходимо обратиться к статье 252 НК РФ.

Она предусматривает, что расходами признаются обоснованные и документально подтверждённые затраты, понесённые налогоплательщиком для осуществления деятельности, направленной на получение дохода, если иное не предусмотрено главой 25 НК РФ.

Предположим, строительная компания приобрела материалы у фактического поставщика, но документы были оформлены через техническую организацию.

Само оформление документов через техническую компанию не превращает реальные материалы в несуществующие.

Однако для признания соответствующих расходов необходимо установить, у кого они действительно приобретались, в каком количестве, по какой стоимости и при каких обстоятельствах.

И здесь возникает важная особенность, нельзя просто взять сумму из фиктивного договора и признать её действительным расходом.

Ведь цена в таком договоре могла включать искусственную наценку, вознаграждение организаторам схемы или вообще не соответствовать реальным затратам, поэтому реконструкция предполагает определение расходов исходя из реальных параметров хозяйственной операции.

Например, если компания оформила закупку материалов через технического посредника на 12 млн рублей, а фактически приобрела их у производителя за 9 млн рублей, нельзя автоматически признать расходом все 12 млн.

Необходимо установить фактическую стоимость приобретения и оценить, какие затраты действительно отвечают требованиям статьи 252 НК РФ.

При этом расходы на услуги по созданию фиктивного документооборота не становятся экономически обоснованными только потому, что налогоплательщик счёл такую схему выгодной для бизнеса.

Но здесь появляется ещё один весьма неприятный для налогоплательщиков вопрос.

А что делать, если реальная поставка очевидна, однако установить фактического поставщика невозможно?

❖

Верховный Суд в 2026 году существенно уточнил условия реконструкции

И вот здесь необходимо обратиться к свежайшей судебной практике.

14 октября 2026 года Президиум Верховного Суда РФ утвердил Обзор судебной практики № 3 (2026), в котором отдельно рассмотрен вопрос о налоговой реконструкции при использовании технических компаний.

Позиция Верховного Суда заслуживает особого внимания.

При умышленном взаимодействии с техническими организациями реконструкция налога на прибыль допустима, когда установлен фактический исполнитель и реальные параметры исполнения сделки.

При этом Верховный Суд указал, что затраты по фиктивным документам нельзя просто легализовать посредством расчётного метода определения налогов.

Иными словами, если компания не раскрыла действительного исполнителя, а документы позволяют установить лишь перечисление денег технической организации, рассчитывать на признание расходов по условной рыночной стоимости становится крайне сложно.

Причём экономические расчёты сами по себе не всегда спасают положение.

Предположим, предприятие произвело десять километров кабельной продукции.

Очевидно, что для производства требовались медь, алюминий, изоляционные материалы, электроэнергия и труд работников.

Можно рассчитать нормативный расход сырья на единицу продукции.

Можно определить стоимость материалов по рыночным ценам.

Можно представить заключение эксперта о том, что без соответствующего количества сырья изготовить продукцию физически невозможно.

Всё это, безусловно, имеет доказательственное значение, но если налогоплательщик сознательно оформлял документы через технические компании и при этом не установлено, кто фактически поставил сырьё и сколько оно действительно стоило, одного расчёта нормативной себестоимости для признания спорных расходов может оказаться недостаточно.

Именно такую границу применения реконструкции обозначил Верховный Суд.

Не могу сказать, что эта позиция лишена логики, однако и здесь у меня возникает вопрос.

Если налоговая инспекция признаёт реализацию произведённого товара, отражает доходы от этой реализации, но отказывается учитывать затраты на приобретение сырья, без которого производство физически невозможно, насколько точно в итоге определяется действительная налогооблагаемая прибыль?

Понимаю возражение, налогоплательщик обязан подтвердить свои расходы, а использование фиктивных документов не должно давать преимуществ. С этим трудно спорить, но ведь установление действительных налоговых обязательств и наказание за неправомерные действия, всё-таки это разные задачи.

И, как мне кажется, чем строже становится подход судов к реконструкции, тем выше риск того, что налог на прибыль в отдельных спорах фактически начинает исчисляться с величины, которая экономически прибылью не являлась.

Впрочем, это не означает, что любой расчёт себестоимости должен автоматически приниматься налоговым органом.

Реальность произведённой продукции доказывает необходимость определённых ресурсов, но ещё не доказывает конкретный размер расходов и обстоятельства их приобретения.

Именно в установлении этих обстоятельств сегодня заключается основная сложность налоговой реконструкции.

❖

А как же расчётный метод?

Здесь возникает вполне закономерный вопрос.

Ведь подпункт 7 пункта 1 статьи 31 НК РФ предоставляет налоговым органам право определять суммы налогов расчётным путём в предусмотренных законом случаях.

Почему бы инспекции не определить стоимость реально использованных материалов исходя из имеющихся сведений, рыночных цен и данных об аналогичных налогоплательщиках?

Казалось бы, разумное решение, но всё не так просто.

Расчётный метод предназначен для ситуаций, когда имеются предусмотренные законом основания определять налоговые обязательства без полного комплекта достоверных учётных данных.

Он не заменяет собой подтверждение действительности хозяйственных операций и не создаёт право на признание расходов, которые налогоплательщик не смог обосновать.

Верховный Суд специально обратил на это внимание в Обзоре № 3 (2026).

Если налогоплательщик сознательно использовал техническую организацию, чтобы оформить фиктивный документооборот, нельзя просто рассчитать предполагаемую стоимость операции и тем самым придать ей законный характер.

Однако я бы не стал делать из этого более широкий вывод, будто расчётный метод вообще перестал применяться при определении налоговых обязательств.

Всё зависит от причин отсутствия документов, установленных обстоятельств и характера самого нарушения.

Одно дело, когда компания действительно работала, но допустила ошибки в учёте. И совсем другое, когда она сознательно оформляла фиктивные документы через технические компании, скрывая настоящих исполнителей. Это совершенно разные ситуации.

❖

Что необходимо доказать для реконструкции

В подобных спорах я бы прежде всего обращал внимание на содержание самой хозяйственной операции.

Необходимо установить, действительно ли налогоплательщик получил товар, результат работ или услуги, а далее, кто фактически исполнил обязательство, затем, какие расходы действительно были понесены и каким образом они связаны с получением дохода.

К примеру, применительно к строительству существенное значение могут иметь проектная и исполнительная документация, сведения о фактических объёмах работ, документы о поставке и расходовании материалов, журналы производства работ, сведения о привлечённой технике, переписка с реальными исполнителями, расчёты за фактически выполненные работы.

В производственной деятельности, это материальные балансы, технологические карты, движение сырья, выпуск готовой продукции, складской учёт и документы действительных поставщиков.

Но здесь следует понимать, что подобные доказательства выполняют разные задачи.

Технологическая карта может подтвердить потребность в сырье.

Документы о выпуске продукции - факт производства.

Материальный баланс - количество использованных ресурсов.

А документы фактического поставщика и сведения о расчётах - уже обстоятельства и стоимость приобретения.

Для реконструкции важно соединить эти доказательства в единую картину действительной хозяйственной операции, причём не следует забывать и о действиях самой налоговой инспекции.

Если в ходе проверки она получила сведения о фактическом поставщике, установила движение товара и располагает документами, позволяющими определить реальные параметры операции, игнорировать эти обстоятельства только потому, что первоначальные документы оказались недостоверными, было бы неправильно и налогоплательщику непременно самостоятельно собрать все документы и доказательства реальности сделок, ведь налоговый орган совершенно по своему может распорядится ищущийся в него информацией по сделкам и не в пользу налогоплательщика.

Налоговый орган обязан оценивать совокупность установленных обстоятельств, а не исключительно доказательства, подтверждающие обвинительную позицию.

Именно такой подход следует из письма ФНС России от 10 марта 2021 года № БВ-4-7/3060@ и практики применения статьи 54.1 НК РФ.

❖

Налог на прибыль можно реконструировать. А что с НДС?

Вот здесь находится ещё одна принципиальная проблема.

Иногда приходится встречать рассуждения следующего характера: если налоговая инспекция признала реальные расходы по налогу на прибыль, значит, должна восстановить и вычеты по НДС.

Но это не так.

Налог на прибыль и НДС имеют разную правовую природу и разные условия уменьшения налоговых обязательств.

 Для налога на прибыль важны действительность, обоснованность и документальное подтверждение соответствующих затрат.

 Для применения вычетов по НДС необходимо соблюсти условия статей 169, 171 и 172 НК РФ: товары, работы или услуги должны быть действительно приобретены для операций, облагаемых НДС, приняты к учёту, а вычет - подтверждён надлежащим счётом-фактурой и необходимыми документами. При этом статья 54.1 НК РФ не позволяет уменьшать налог за счёт фиктивных операций и искажения сведений о сделках. Иными словами, одного правильно оформленного счёта-фактуры недостаточно: за документами должна стоять реальная хозяйственная операция.

 И не забудем о пресловутой должной осмотрительности при выборе контрагента, которую налоговые органы фактически превратили в обязанность бизнеса. Получается довольно удобно: государство регистрирует компании, контролирует их деятельность, располагает огромными информационными ресурсами, но выявлять неблагонадёжных контрагентов почему-то должен сам налогоплательщик. А если не выявил — рискует лишиться налоговых вычетов. Ответственность за недостатки государственного налогового контроля благополучно перекладывается на бизнес.

 И ещё один любимый конёк налоговых органов - «несформированный источник вычета НДС». Этим аргументом инспекции охотно пугают бизнес и обосновывают претензии. При этом налогоплательщик практически лишён возможности проверить, кто и на каком звене цепочки не уплатил налог. Необходимые сведения защищены налоговой тайной. Получается абсурд: государство располагает всей информацией, но отвечать за чужую неуплату предлагает тому, кто доступа к этой информации не имеет.

 Продолжим.

 Предположим, строительная компания действительно приобрела материалы за 10 млн рублей у фактического поставщика, который не являлся плательщиком НДС по соответствующей реализации.

Затраты на приобретение материалов при наличии необходимых доказательств могут учитываться для целей налога на прибыль.

Но откуда в таком случае должен появиться вычет по НДС?

Его не может создать счёт-фактура технической организации, которая в действительности материалы не поставляла.

Именно поэтому признание реальных расходов ещё не означает автоматического признания налогового вычета.

 Однако возможна и другая ситуация.

Фактический поставщик являлся плательщиком НДС, действительно реализовал товары, оформил необходимые документы, а техническая компания была искусственно встроена между ним и покупателем.

В таком случае необходимо исследовать условия конкретной операции и документы реального поставщика.

Свою позицию по этому вопросу ФНС России изложила в письме от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@, допустив возможность учёта реальных расходов и применения вычетов по НДС даже при использовании технических компаний, если установлены фактический исполнитель, обстоятельства совершения операции и имеются необходимые подтверждающие документы.

Но это не означает, что покупатель вправе оставить первоначальный вычет в размере, указанном в фиктивном счёте-фактуре.

Следует установить, какая операция действительно совершена, кто являлся её участником, какая сумма НДС относится к реальному исполнению и соблюдены ли предусмотренные законом условия вычета.

И здесь возникает важное различие.

 Реконструкция НДС - это не восстановление суммы из фиктивного документа, а определение налоговых последствий действительной операции.

 Причём само наличие в цепочке какого-либо плательщика НДС не означает, что покупатель автоматически получает право на вычет соответствующей суммы.

Необходимо установить юридическую и экономическую связь с конкретной операцией и подтвердить предусмотренные Налоговым кодексом основания вычета.

Именно поэтому последствия по налогу на прибыль и НДС могут существенно различаться.

Компания может доказать реальные расходы на приобретение товаров, но при этом не подтвердить право на первоначально заявленные вычеты по НДС.

 На практике это способно привести к довольно значительным доначислениям даже при частично успешной реконструкции.

Третья ситуация. Никто ничего не покупал на площадке, но инспекция всё равно предлагает реконструкцию

А теперь предлагаю рассмотреть ситуацию, которая, на мой взгляд, для нашей статьи представляет особый интерес.

Предположим, предприятие заключило договор с обычной коммерческой организацией.

Товар поставлен, и деньги перечислены, и документы оформлены, и товар использован в производстве либо перепродан.

Никаких фиктивных счетов-фактур налогоплательщик не приобретал.

Но через несколько лет выясняется, что одна из организаций в цепочке поставок была связана с площадкой «бумажного» НДС.

И вот инспекция заявляет: «Контрагент проблемный, источник вычета не сформирован, поэтому предлагаем добровольно уточнить декларации».

А если налогоплательщик не согласен, появляется другая идея - налоговая реконструкция.

 Но здесь я бы предложил остановиться.

 А что именно мы собираемся реконструировать, если хозяйственная операция была реальной и основания для отказа в первоначальном вычете ещё не доказаны или доказательства не опровергают операцию?

 Не получается ли, что налогоплательщику предлагают отказаться от первоначально заявленных налоговых прав, хотя сама инспекция ещё не установила обстоятельства, позволяющие считать их неправомерными?

Обратимся к пункту 3 статьи 54.1 НК РФ.

Нарушение налогового законодательства контрагентом само по себе не может служить самостоятельным основанием для отказа в уменьшении налоговых обязательств.

Это означает, что обнаружение нарушений у другого участника хозяйственной цепочки ещё не доказывает неправомерность действий проверяемой организации.

Разумеется, реальность поставки сама по себе тоже не гарантирует законность вычета при наличии иных доказанных обстоятельств, предусмотренных статьёй 54.1 НК РФ.

Но эти обстоятельства необходимо установить.

И вот здесь, на мой взгляд, появляется опасная подмена.

Вместо доказывания неправомерности налоговых вычетов инспекция предлагает налогоплательщику добровольно отказаться от них и перейти к обсуждению того, какую часть расходов государство согласится сохранить.

Получается, что вопрос о законности первоначального налогового учёта как будто уже решён, хотя на самом деле он ещё даже не исследован надлежащим образом и не доказан надлежащим законным образом.

Я считаю такой подход неправильным.

Если налогоплательщик действительно приобрёл товары, работы или услуги у своего контрагента, а основания для отказа в вычетах и расходах не доказаны, прежде всего необходимо защищать правомерность первоначального налогового учёта.

А не начинать переговоры о реконструкции, фактически исходя из предположения, что первоначальные документы недостоверны.

Именно поэтому третью ситуацию необходимо принципиально отличать от второй.

Во втором случае имеются установленные обстоятельства использования технической организации, не являвшейся фактическим исполнителем.

В третьем же сама причастность налогоплательщика к неправомерному документообороту ещё требует доказывания и до той поры, пока этот вопрос не разрешён, разговор о реконструкции может оказаться явно преждевременным.

 ❖

 Просьба о налоговой реконструкции - признание участия в схеме?

 И вот здесь мы подходим к обстоятельству, которому, на мое субъективное мнение, необходимо уделять особое внимание при подготовке возражений на акты налоговых проверок.

Предположим, инспекция исключила расходы и вычеты по операциям с несколькими контрагентами.

Налогоплательщик не согласен с выводами инспекции и пытается уменьшить доначисления.

Казалось бы, вполне естественно заявить: «Контрагенты действительно были техническими, но товары мы получили. Просим применить налоговую реконструкцию».

Выглядит логично? На первый взгляд, да.

Но давайте посмотрим, что именно содержится в этой фразе.

Налогоплательщик фактически соглашается с выводом о техническом характере контрагентов.

То есть это фактически признание вины. По крайней мере, именно так подобные заявления могут воспринимать налоговые инспекторы.

И ещё один момент. Если после налоговой комиссии налогоплательщик подал уточнённую декларацию и доплатил налоги в бюджет, инспекторы тоже могут расценить эти действия как признание вины. И после этого давление со стороны налогового органа вполне может только усилиться, даже если никакой вины налогоплательщика изначально не было!

И получается парадоксальная ситуация, сначала налогоплательщика настойчиво убеждают добровольно уточнить свои налоговые обязательства, а потом само это уточнение могут использовать против него, повторюсь, даже в тех случаях, когда и не было необходимости уточниться.

Ведь налогоплательщики бывают разные. Кто-то готов спорить с инспекцией, доказывать свою правоту и отстаивать свои права, а кто-то предпочитает заплатить, лишь бы оставили в покое. А практика показывает: «заплатить ещё не значит, что оставят в покое».

 Продолжим.

 Причём из подобного заявления может возникнуть вопрос: «а когда, собственно, узнал об этом обстоятельстве?»

Если только в ходе проверки, ситуация одна, а если сознательно оформлял документы через технические организации, ситуация совершенно другая.

И вот здесь обычный спор о размере налоговых обязательств может приобрести совершенно другие краски и совсем иное развитие, потому что для налогового органа значение имеет не только факт неправомерного уменьшения налога, но и характер действий налогоплательщика.

А для уголовного преследования по статье 199 УК РФ существенное значение имеет установление прямого умысла.

Неосторожно сформулированные письменные пояснения могут впоследствии использоваться при оценке этого обстоятельства.

 Разумеется, само заявление о реконструкции ещё не доказывает умышленного уклонения от уплаты налогов и тем более оно не доказывает участия в организации деятельности площадки по статье 173.3 УК РФ, но тогда зачем добровольно создавать дополнительные доказательственные риски, если обстоятельства ещё не установлены?

Поэтому я бы разделял два вопроса.

Первый, согласен ли налогоплательщик с выводом инспекции о фиктивности хозяйственных операций и второй, как должны определяться действительные налоговые обязательства, если часть выводов инспекции всё-таки получит подтверждение.

 ❖

 Как можно формулировать позицию, не признавая того, что ещё не доказано

Интересная ситуация, на мой взгляд, при наличии соответствующих фактических обстоятельств позицию можно строить следующим образом.

Налогоплательщик указывает, что не согласен с выводами инспекции о фиктивности хозяйственных операций, поскольку товары действительно приобретались, работы выполнялись, услуги оказывались и использовались в деятельности, направленной на получение дохода.

При этом в качестве самостоятельного, альтернативного правового довода он обращает внимание на необходимость определения действительных налоговых обязательств исходя из фактически установленных хозяйственных операций.

То есть позиция может звучать примерно так: «Общество не согласно с выводами налогового органа о неправомерности заявленных расходов и налоговых вычетов. Вместе с тем, даже в случае признания отдельных документов недостоверными налоговый орган обязан исследовать действительное содержание хозяйственных операций и определить налоговые обязательства на основании фактических обстоятельств, установленных в ходе проверки, с учётом требований статей 54.1 и 252 НК РФ».

Здесь нет утверждения о том, что налогоплательщик сознательно участвовал в фиктивном документообороте и нет признания налогоплательщиком умысла, как и нет согласия со всеми выводами налоговой инспекции.

Но имеется вполне определённая правовая позиции, даже если документы в какой-то части окажутся недостоверными, налоговая инспекция не вправе игнорировать действительные обстоятельства хозяйственной деятельности.

Правда, здесь необходимо сделать важную оговорку.

 Аккуратная формулировка возражений не заменяет доказательства реальных операций и не даёт права скрывать известные налогоплательщику обстоятельства, которые он обязан раскрыть по закону.

 Если компания действительно сознательно использовала технические организации, для реконструкции придётся учитывать более строгие условия, сформулированные Верховным Судом.

А попытка просто заменить признание схемы красивыми юридическими выражениями и юридическим словоблудием сама по себе проблему не решит.

Но если налогоплательщик оспаривает выводы инспекции и не признаёт установленным то, чего инспекция не доказала, использование альтернативной правовой позиции совершенно оправданно.

Именно в таких вопросах и проявляется качество юридической защиты.

 ❖

 Может ли инспекция вообще отказаться от реконструкции?

 Ещё один животрепещущий вопрос.

Давайте представим, компания представила сведения о фактическом поставщике, документы, подтверждающие реальные поставки, расчёты стоимости и другие материалы, но инспекция отвечает: «раз использовалась техническая компания, реконструкции не будет».

Можно ли считать такой отказ законным? Не всегда.

Письмо ФНС России от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@ предусматривает необходимость определения действительных налоговых обязательств с учётом установленных обстоятельств реального исполнения, причём соответствующие сведения могут, да что там говорить, должны быть получены не только от самого налогоплательщика, но и в рамках мероприятий налогового контроля.

Поэтому если фактический поставщик установлен, параметры операции подтверждены и имеются другие необходимые обстоятельства, налоговый орган не должен игнорировать эти данные лишь по причине участия технического посредника.

Разумеет, существует и обратная сторона медали.

Если налогоплательщик сознательно участвовал в создании формального документооборота, не раскрыл действительного исполнителя и не подтвердил реальные параметры сделки, требование признать расходы исходя только из предполагаемой себестоимости может не получить судебной защиты.

Именно такой подход закреплён в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).

Поэтому вопрос сегодня заключается не в том, допускается ли реконструкция вообще, допускается, вопрос в том, какие именно обстоятельства установлены и достаточно ли доказательств для определения реальных налоговых обязательств.

И здесь многое зависит от качества проведённой проверки, полноты представленных документов и правильности выбранной позиции.

 ❖

 Кто должен доказывать реальные расходы?

 Пожалуй, это один из самых сложных вопросов.

С одной стороны, налогоплательщик обязан подтверждать расходы, которые он учитывает при определении налоговой базы, это следует из статьи 252 НК РФ.

Кроме того, если налогоплательщик утверждает, что действительные хозяйственные операции совершались с другим лицом, он должен представить известные ему сведения и документы, позволяющие установить соответствующие обстоятельства.

С другой стороны, налоговая инспекция не освобождается от обязанности доказывать обстоятельства, положенные в основу решения о доначислении налогов.

Если инспекция утверждает, что хозяйственные операции фиктивны или что налогоплательщик сознательно участвовал в неправомерной схеме, соответствующие обстоятельства подлежат доказыванию.

И здесь важно не допустить подмены, невозможность подтвердить отдельные расходы сама по себе не доказывает наличие умысла на уклонение от уплаты налогов, как и наличие недостоверных документов не означает автоматически, что все операции налогоплательщика с соответствующим контрагентом были несуществующими.

Однако для признания конкретных расходов и вычетов требуются самостоятельные законные основания.

Получается, что инспекция и налогоплательщик должны доказывать разные обстоятельства, имеющие значение для определения налоговых обязательств.

Инспекция - основания для отказа в заявленной налоговой выгоде, налогоплательщик -обстоятельства, подтверждающие заявленные расходы и вычеты, а при необходимости реконструкции - сведения о реальных операциях, на которых он основывает соответствующие требования.

И было бы неправильно перекладывать всю обязанность доказывания исключительно на одну из сторон, хотя такое перекладывание происходит сплошь и рядом.

 ❖

 Налоговая реконструкция не должна превращаться в способ наказания

 И в завершение я бы хотел обратить внимание ещё на один момент.

В Налоговом кодексе предусмотрены самостоятельные меры ответственности за налоговые правонарушения.

Если налогоплательщик умышленно занизил сумму налога, пункт 3 статьи 122 НК РФ предусматривает штраф в размере 40 процентов от неуплаченной суммы при наличии состава правонарушения.

Есть пени, есть механизмы взыскания задолженности.

При наличии соответствующих признаков возможна и уголовная ответственность конкретных физических лиц.

Но определение налоговой базы, согласитесь, это всё-таки совершенно другая задача.

Именно поэтому у меня вызывает вопросы ситуация, когда налоговый орган, установив реальные хозяйственные операции, полностью игнорирует подтверждённые затраты лишь потому, что первоначальный документооборот был оформлен ненадлежащим образом.

Разумеется, я не предлагаю признавать расходы по фиктивным документам без установления их действительного экономического содержания и не предлагаю восстанавливать вычеты по НДС там, где отсутствуют законные основания для их применения и тем более не считаю, что налоговая реконструкция должна становиться способом легализации намеренно созданных схем.

Но при наличии подтверждённых фактических расходов государство должно определять налоговые обязательства исходя из реальных обстоятельств хозяйственной деятельности.

Иначе существует опасность, что налоговая реконструкция из инструмента определения действительной налоговой обязанности окончательно превратится в механизм усмотрения инспекции: захотели - признали расходы, не захотели - исключили.

К сожалению, практика показывает, что вопрос далеко не всегда оказывается таким простым.

 

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

─── ◇ ───

 Итак, налоговая реконструкция возможна, но далеко не всегда. Всё зависит от того, что происходило в действительности, какие расходы понесла компания и чем они подтверждаются.

При этом я бы не советовал торопиться с признанием контрагентов техническими и соглашаться на реконструкцию только потому, что этого добивается налоговая инспекция. Особенно если хозяйственные операции были реальными, а претензии основаны лишь на нарушениях других участников цепочки.

Неосторожные объяснения могут потом использовать против самого налогоплательщика. И не только в налоговом споре, но и в уголовном деле.

На этом первую часть статьи, посвящённую организаторам площадок «бумажного» НДС, их покупателям, уголовной ответственности и налоговой реконструкции, пожалуй, закончим.

Но есть и другая история, которая беспокоит меня значительно больше.

Что делать компаниям, которые никакого «бумажного» НДС не покупали, действительно приобретали товары, выполняли работы, платили своим контрагентам, а теперь неожиданно оказались в числе подозреваемых налоговой инспекцией?

Причём некоторые узнают о предполагаемых нарушениях спустя несколько лет после совершения сделок. Контрагент тогда работал, исполнял обязательства, сдавал налоговую отчётность. А теперь выясняется, что он или кто-то из последующих участников цепочки связан с преступной площадкой.

И налоговая инспекция предлагает добровольно отказаться от вычетов и доплатить налоги.

Но почему за чужие нарушения должен отвечать добросовестный налогоплательщик? И как ему проверить претензии инспекции, если значительная часть сведений о других участниках цепочки ему попросту недоступна?

А ведь дело не ограничивается письмами и требованиями. Налогоплательщиков вызывают на комиссии, убеждают уточнить декларации, ссылаются на уголовные дела и правоохранительные органы.

И что особенно интересно, иногда для предъявления подобных претензий налоговой инспекции оказывается достаточно собственных подозрений, которые ещё предстоит доказать.

 ❖

 На этом первую главу, посвящённую организаторам площадок «бумажного» НДС, их покупателям, уголовным последствиям и налоговой реконструкции, пожалуй, закончим. А вот во второй главе поговорим о тех, кто чужих фиктивных документов не покупал, но налоговые претензии всё равно получил.

Константин Чупырь

Бумажный НДС: первый приговор по ст. 173.3 УК РФ, рикошетом массовые претензии ФНС добросовестным налогоплательщикам и способы защиты

Информации об авторе

Этот пост написан блогером Трибуны. Вы тоже можете начать писать: сделать это можно .

Начать дискуссию
ГлавнаяПодписка