За полгода просрочка по рублевой ипотеке в РФ выросла на 5,3%
По итогам первого полугодия 2013 года просроченная задолженность по ипотечным жилищным кредитам в рублях выросла на 5,3% и составила 26,7 млрд. рублей.
По итогам первого полугодия 2013 года просроченная задолженность по ипотечным жилищным кредитам в рублях выросла на 5,3% и составила 26,7 млрд. рублей. Просрочка по валютным ипотечным жилищным кредитам уменьшилась на 26,5%, до 15 млрд. рублей.
Удельный вес просроченной задолженности в объеме задолженности по ИЖК, предоставленным в рублях, снизился на 0,5 процентного пункта, до 1,2%, а по ИЖК, предоставленным в иностранной валюте - на 1,4 процентного пункта, до 12,4%. Об этом свидетельствуют данные о состоянии рынка ипотечного жилищного кредитования в первом полугодии 2013 года, опубликованные на сайте ЦБ РФ.
В январе-июне 2013 года кредитные организации выдали 336 044 ипотечных жилищных кредита на общую сумму 542,5 млрд. рублей. За полгода число участников первичного рынка ипотечного жилищного кредитования увеличилось до 665 кредитных организаций.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.