Частные банки проигрывают государственным
Согласно результатам исследования "Банковские брэнды глазами потребителей", проведенного компанией BrandLab в январе–июне 2006 года, наибольший рост узнаваемости показали брэнды банков с государственным участием.
Согласно результатам исследования "Банковские брэнды глазами потребителей", проведенного компанией BrandLab в январе–июне 2006 года, наибольший рост узнаваемости показали брэнды банков с государственным участием. По мнению участников рынка, это свидетельствует о том, что проводимая властями политика усиления роли государства в экономике приносит свои плоды, а Сбербанк на ближайшие годы сохранит позиции монополиста.
Всего авторами исследования было опрошено 2250 респондентов в отношении 18 ведущих розничных банковских брэндов, среди которых Сбербанк России, Альфа-банк, Банк Москвы, банк "Русский стандарт", ВТБ-24, Ситибанк, Росбанк, МДМ-банк, банк "Уралсиб", Бинбанк, Райффайзенбанк, Импэкс-банк, ХКФ-банк, Инвестсбербанк, Международный Московский банк, банк "Авангард" и др.
Как показало исследование, за последние два года наибольший рост узнаваемости среди населения показали банки с той или иной степенью государственного участия: Сбербанк, Банк Москвы и Внешторгбанк (за счет вывода на рынок розничного брэнда ВТБ-24).
"Сложившийся расклад сил обусловлен исторически. Сбербанк с более чем столетней историей обладает самой большой сетью отделений и филиалов. ВТБ удалось очень быстро войти в розничный рынок во многом благодаря сильной пиар-кампании с акцентом на свою государственность и связанную с этим надежность. Банк Москвы получил широкую известность не в последнюю очередь за счет участия в социальных программах",– объясняет управляющий партнер Stas Marketing Partners Андрей Стась.
При этом курс властей на огосударствление экономики придает дополнительный вес такому восприятию госбанков. "Государственность ассоциируется со стабильностью и надежностью,– говорит вице-президент Банка Москвы Андрей Лапко.– Государство в составе акционеров банка – очень сильная положительная составляющая брэнда".
В то же время банкиры отмечают, что в "огосударствлении" присутствуют как сильная, так и слабая составляющая. "В случае со Сбербанком его государственность ассоциируется как с надежностью и стабильностью, так и с некоторой неповоротливостью и несклонностью к переменам",– отмечает господин Лапко. Именно вследствие этого Сбербанк занял последнее место в рейтинге банков по современности и деловитости.
Эксперты отмечают, что активная пропаганда позитивной составляющей государственности создала на рынке устойчивую ситуацию. Так, даже несмотря на запуск системы страхования вкладов, лишившей крупнейший банк госгарантии по вкладам, на сегодня его доля на рынке депозитов снижается очень медленно. При таких темпах прогноз первого зампреда ЦБ Андрея Козлова, пообещавшего, что доля Сбербанка на рынке вкладов упадет к 2007 году до 40%, вряд ли сбудется.
Однако со временем, по мнению аналитиков, ситуация будет меняться. "Выиграют те частные банки, кто правильно выберет продуктовую и клиентскую нишу. Хотя ниша 'госбанка у дома' в любом случае останется за Сбербанком",– полагает Андрей Стась.


Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.