В 2015 году продажи машин в России упали на 36%
По итогам 2015 года российский авторынок упал на 36%, до 1,6 млн автомобилей, свидетельствуют данные Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ).
По итогам 2015 года российский авторынок упал на 36%, до 1,6 млн автомобилей. Об этом свидетельствуют данные Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ) по продажам легковых автомобилей и LCV.
Ранее в АЕБ прогнозировали, что рынок упадет на 37%, до 1,57 млн машин, а в PwC ожидали сокращения рынка на 45%, до 1,28 млн автомобилей.
В 2015 году продажи лидера рынка АвтоВАЗа по сравнению с 2014 годом упали на 44%, до 269,4 тыс. машин. Продажи марки Kia за год снизились на 20%, до 163,5 тыс машин. Реализация Toyota упала на 39%, до 98,1 тыс машин. Продажи марки Skoda снизились на 35%, до 55 тыс автомобилей. Продажи BMW сократились на 22,5%, до 27,5 тыс машин. Продажи УАЗа упали на 2%, до 48,7 тыс машин.
Дилеры и автопроизводители прогнозируют, что в 2016 году спрос останется на уровне прошлого года, но допускают и продолжение падения рынка на фоне негативной ситуации в экономике, пишет газета «Коммерсантъ».
Напомним, в декабре стало известно, что крупные автопроизводители, включая АвтоВАЗ, могут вновь повысить цены на машины, несмотря на продолжающийся обвал российского авторынка.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.