Потребительских кредитов стало почти на 30% меньше
Падение связано с сезонным фактором и с поведением потребителей, которые на фоне общей неопределенности отказываются от кредитов.
Количество выданных потребительских кредитов в январе 2023 года составило 910 тыс., что на 29,9% меньше по сравнению с предыдущим месяцем. В декабре 2022 года банки выдали 1,3 млн кредитов. Об этом сообщается на сайте Национального бюро кредитных историй (НБКИ).
«Снижение числа выданных потребительских кредитов в январе по сравнению с декабрем, можно связать с сезонным фактором. Из-за новогодних праздников декабрь считается „высоким сезоном“ в розничном кредитовании, в этот период традиционно фиксируются наибольшие темпы выдачи займов населению. Вместе с тем стоит отметить, что выдача потребительских кредитов сокращается второй месяц подряд», – сообщил директор по маркетингу НБКИ Алексей Волков.
Заемщики стараются не увеличивать кредитную нагрузку в ситуации неопределенности и переходят к сберегательной модели финансового поведения.
Выдача потребительских кредитов сократилась во всех регионах страны.
В Приморском крае на 37,5%, в Кемеровской области и в Алтайском крае на 34,8%, в Новосибирской области на 34%, в Иркутской области на 32,8%.
Жители Москвы стали брать займы на 24,7% реже, а в Санкт-Петербурге выдача кредитов сократилась на 23,5%.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.