Руководитель аппарата правительства: цель ФНС — цифровизация налогового администрирования
ФНС продолжит работу по внедрению удобных цифровых решений для уплаты и расчета налогов, получения вычетов. Сейчас личными кабинетами налогоплательщиков пользуются почти 55 млн человек.
Руководитель аппарата правительства Дмитрий Григоренко во время совещания с ФНС определил ключевые цели и задачи ведомства. Важным направлением работы будет цифровизация налогового администрирования.
Григоренко признал, что ФНС — лидер по внедрению инноваций и цифровых технологий среди государственных ведомств. Например, в 2024 году запустили сервис «Старт бизнеса онлайн», с помощью которого предприниматель сможет зарегистрировать свое дело, открыть счет в банке и удаленно получить электронную подпись. Об этом сказано на сайте кабмина.
Сейчас ФНС реализовала больше 70 интерактивных сервисов, которые упрощают уплату налогов. Личными кабинетами пользуются почти 55 млн налогоплательщиков. В них можно подавать электронные декларации и получать налоговые вычеты.
«Если раньше вычеты предоставлялись в течение четырех месяцев, то сегодня вычеты предоставляются в среднем в течение шести-семи дней. Это было сделано за счет очень серьезного анализа бизнес-процессов, за счет оптимизации процедур и коммуникации с плательщиками, чтобы работа была комфортной для обеих сторон», — сказал глава ФНС Даниил Егоров.
Предприниматели в личных кабинетах могут получать справки об отсутствии долгов, отслеживать объем НДС, заявленный к возмещению. Всего за 2023 год бизнес вернул почти 5 трлн рублей НДС, а в 2022 году эта сумма составляла 4,6 трлн рублей.
В 2023 году сократилось число выездных налоговых проверок — с 10,2 тыс. до 5,4 тыс. С начала 2024 года снижение составило 28%. И ожидается, что количество контрольных мероприятий продолжит сокращаться.
Недавно мы писали, что ФНС планирует отказаться от мелких электронных сервисов. Они будут добавлены в крупные продукты для налогового администрирования.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.