Сбер предупредил о резком росте объявлений от «раздолжнителей»
Компании-раздолжнители обещают быстро и без последствий «избавить от долгов» и склоняют граждан к банкротству, которого зачастую можно избежать. При этом стоимость их услуг может превышать сумму самого долга.
Сегодня в интернете размещено свыше 2,5 млн рекламных объявлений, которые обещают «избавление от долгов». Каждый квартал Сбер фиксируют порядка 600 тыс. новых объявлений от раздолжнителей — только за 2024 год их количество выросло на треть. И хотя на этом рынке есть квалифицированные, добросовестные участники, есть и те, чьи практики можно отнести к недобросовестным.
Об этом рассказал директор дивизиона «Розничное взыскание и урегулирование» Сбербанка Денис Кузнецов.
Он отметил, что нередко стоимость таких услуг превышает стоимость самого долга. Должник подписывает договор и платит каждый месяц на протяжении года и дольше. Часто такие «юристы» убеждают должников проходить процедуру банкротства, умалчивая о важных условиях, рисках и последствиях процедуры либо сообщая заведомо недостоверную информацию.
Количество рекламных объявлений от раздолжнителей быстро растет, и в большинстве своем это непорядочные, а порой и откровенно мошеннические практики.
«Чего в этих объявлениях только нет: от “гарантированной помощи по полной очистке кредитной истории” до “магической помощи против кредиторов”», — рассказывает Кузнецов.
Часто процесс сводится к банкротству, которое подразумевает реализацию имущества. Более того, суд может признать действия гражданина недобросовестными по отношению к кредиторам и не освободить его от выплаты обязательств. И тогда к имеющимся долгам прибавится долг перед раздолжнителем.
В интересах любого банка — урегулировать вопрос. Банкротство — крайняя мера, к которой имеет смысл прибегать, только когда остальные меры не помогли, подчеркивает Денис Кузнецов.
Ранее мы писали, что реклама перестанет обещать быстрое списание всех долгов при банкротстве.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.