Промпредприятиям при неполной занятости предлагают дать субсидии
Размер поддержки на одного работника будет равен МРОТ плюс страховые взносы и районный коэффициент.
Минтруд России предлагает поддержать работников промышленных предприятий, где временно введен режим неполной занятости. Компании, организовавшие временные рабочие места для своих сотрудников, смогут получить субсидии.
При временном снижении объемов производства некоторые компании переходят на неполную занятость – сокращают длительность рабочего дня или рабочей недели.
«Для того, чтобы поддержать доход в период снижения основной нагрузки существует практика организации временных работ. Так как речь идет о важных для экономики регионов предприятиях предлагается возобновить действие мер по субсидированию временных работ, которые действовали ранее», — заявил замглавы Минтруда Дмитрий Платыгин.
Цель такой меры – финансовая поддержка сотрудников в ситуации неполной рабочей нагрузки и перехода на сокращенную рабочую неделю, предотвращение снижения их доходов.
Средства на организацию временных работ смогут получить производственные компании, которые перевели сотрудников на неполный рабочий день или неполную рабочую неделю.
Финансирование выделят на временную занятость только для производственного персонала. Планируется, что среднемесячный объем поддержки на одного работника будет равен МРОТ плюс страховые взносы и районный коэффициент. Субсидию выплатят за выполнение работ, которые не связаны с основной производственной деятельностью сотрудника.
Временные работы для основного рабочего персонала организуют, чтобы поддержать доходы в период снижения основного заработка при неполной рабочей неделе. Это может быть, например, ремонт в производственных и служебных помещениях. Так работнику получает доход и от основной деятельности, на которой он занят в меньшем объеме, так и за труд в рамках временных работ.
Работодатель может увеличить размер выплат за временные работы сверх госсубсидии. Ожидается, что суммарно на протяжении 2025 года компании воспользуются этой мерой для организации временной занятости порядка 30 тыс. работников.
Галина НерубащенкоНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.