Эксперт: ИИ для российских судов заставят работать в полностью закрытом контуре
Согласно концепции ВС, к 2030 году ИИ сможет готовить 30–50% проектов процессуальных документов.
О рисках и возможностях «Клерку» рассказал замруководителя направления Т1 ИИ (ИТ- холдинг Т1) Сергей Карпович.
Нейросети известны тем, что могут придумывать несуществующие нормы закона или судебные прецеденты.
Для судебной системы это один из главных рисков, поэтому полагаться на обычную генеративную модель нельзя.
«ИИ должен работать с закрытым и регулярно обновляемым массивом проверенных источников: законодательством, официально опубликованными судебными актами и правовыми позициями ВС. Любая ссылка на норму или судебное решение должна автоматически проверяться по первоисточнику, а подготовленный ИИ документ — проходить проверку человеком», — пояснил эксперт.
Риски уже вполне реальные. В сентябре 2026 года Верховный суд обнаружил в материалах одного из дел ссылку на несуществующий пункт постановления пленума. А в мае Арбитражный суд Западно-Сибирского округа оштрафовал компанию на 50 тыс. рублей после того, как в жалобе обнаружились ссылки на несуществующие и не относящиеся к спору судебные акты. Поэтому ИИ может готовить проект, но ответственность за его содержание остается за человеком.
Кроме того, для защиты информации такие системы должны работать в закрытом контуре без передачи материалов судебных дел в публичные ИИ-сервисы. Необходимы разграничение прав доступа, шифрование, журналирование всех обращений к данным и принцип минимального доступа: система должна получать только ту информацию, которая требуется ей для конкретной задачи.
Подобный подход уже применяется. В десяти регионах России тестируются отечественные решения для работы судов, в том числе платформы, которые позволяют запускать ИИ на внутренних вычислительных мощностях без передачи документов во внешние сервисы. Для судебной системы это принципиальное требование, а не дополнительная опция, подчеркнул Карпович.
При работе с противоречивой практикой ИИ не должен просто выбирать наиболее часто встречающееся решение. Система должна учитывать иерархию источников, актуальность правовых позиций и разъяснения ВС, а при обнаружении разных подходов — показывать судье расхождения, а не самостоятельно определять, какой из них правильный.
«В этом как раз может быть одна из сильных сторон технологии: ИИ способен быстро анализировать большой массив решений и находить противоречия, на поиск которых вручную требуется значительно больше времени», — пояснил эксперт.
В новом порядке работы важна прозрачность, но сам факт использования ИИ не должен автоматически ставить решение под сомнение. Если система помогла найти практику, проверить документ или подготовить черновик, окончательный текст все равно утверждает судья и именно он несет ответственность за содержание решения.
Наибольший эффект ИИ может дать там, где много типовых и повторяющихся операций. При подготовке протоколов и проектов стандартных процессуальных документов, проверке реквизитов, поиске судебной практики, анализе большого объема материалов.
Но чем больше в деле индивидуальных обстоятельств и вопросов, требующих оценки намерений, поведения человека, достоверности показаний или соразмерности последствий – тем меньше полномочий следует передавать алгоритму, уверен эксперт.
В уголовных, сложных семейных и других чувствительных спорах ИИ может помогать анализировать материалы, но не должен самостоятельно определять итог.
Галина НерубащенкоНовостной корреспондент
