ЦБ допустил уход части клиентов МФО в теневой сектор из-за биометрии
Обязательная идентификация заемщиков через ЕБС может сократить число клиентов микрофинансовых организаций. Новые требования вводятся поэтапно с 1 марта 2026 года.
Часть клиентов МФО может перейти в теневой сектор после введения обязательной биометрической идентификации, заявил директор департамента небанковского кредитования Банка России Илья Кочетков на ХХІІI Международном банковском форуме.
«Какая-то часть клиентов действительно уйдет от них, откажется от услуг микрофинансовой организации, возможно, станут клиентами теневого сектора», — сказал Кочетков.
По его словам, внедрение идентификации через единую биометрическую систему будет сложным и дорогим для МФО. Еще одна проблема — недостаточное наполнение базы биометрическими данными.
С 1 марта 2026 года требование действует для организаций, которые могут выдавать физлицам займы до 1 млн рублей, а также выпускать и размещать облигации. Без идентификации через ЕБС они не смогут оформлять займы дистанционно.
С 1 марта 2027 года правило распространят на микрокредитные компании. В Минцифры считают, что биометрия создаст технологический барьер для мошенников и усилит защиту персональных и финансовых данных.
Галина НерубащенкоНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.